Трансцендентальные устремления, все еще выраставшие из геоцентрической теории -- рай в зените, ад в надире, -- были непонятны ему, словно грезы людей, обитающих на другой планете.
Последние месяцы видел он только жизнь, ощущая мощное, страстное биение пульса бытия, не искалеченного, не искаженного, не стесненного теми верованиями, какие тщетно пытаются заглушить то, что мудрость хотела бы только регулировать.