Tweet Cute

Джек первым нарушил молчание.
– Будем ли мы ухудшать ситуацию?
Я облегченно засмеялась.
– Определенно.
– Отлично. Тогда мне надо поторопиться и развеять слухи о нас, сказав всем, что у тебя вши.
– В таком случае я расскажу всем, что ты спишь в пижаме с «Хэллоу Китти».
На лице Джека появилась полуухмылка.
– Я расскажу всем, что ты зажевываешь дольку чеснока после еды.
Я чувствовала, что меня сейчас разорвет от сдерживаемого смеха.
– Я расскажу всем, что ты пил воду из бассейна. Ой, подожди! Ты же и правда пил .
Джек покачал головой.
– Ты ни за что-о-о-о  не расскажешь это, Пепперони, иначе…

Около семи вечера в пятницу я готовила черновик нового поста для нашего с Пейдж блога, в котором представляла свое новое создание: печенье «Дерьмовый день из жизни Пеппер».
Ингредиенты: во-первых, добавьте необъяснимое напряжение между мной и Джеком Кэмпбеллом, который либо болеет, либо все-таки участвует в авантюре Дня прогульщика. Смешайте это с почти двадцатью четырьмя часами без общения с Волком, который слился сразу после того, как я обнажила душу перед ним, показав свое детище. Добавьте щепотку того, что называется самой неловкой тусовкой на земле в компании Лэндона и кучки пьяных подростков. Добавьте шоколад, масло, муку, соль, какао, яйца и еще больше неловкости, чем может вместить в себя тело девочки-подростка, разогрейте духовку до миллиона градусов и сожгите это дерьмо дотла.
– Ты какая-то… зеленая.
Я взглянула на Пуджу, которая была, можно сказать, единственной каплей утешения в этом хрустящем печенье.

И что еще важнее, я понятия не имела, что хочу делать дальше. Это не должно было стать сюрпризом. У меня был не один год, чтобы подумать об этом. И ведь на днях доставала Волка этим вопросом – чья бы корова мычала.
Но, на самом деле, мне никогда не приходилось думать об этом. Я держала открытыми для себя кучу возможностей. Высшие оценки в классе, награды по плаванию, дискуссионный клуб, сбор средств для команды… Я взвалила на себя все это и потянула. В моем резюме нет слабых сторон, глядя на которые приемная комиссия сказала бы: «Да, но что насчет…»
Кроме, наверное, этого. Кроме той части, где я внезапно осознаю, почему мне было так сложно писать мотивационное письмо, особенно описывать себя в нескольких словах. Как человек может знать, кто он, если не знает, чего он хочет?

В тот вечер я не написал ни одного твита. Ну, то есть я не мог написать: кулинария опять была забита клиентами, очередь уходила так далеко за наши двери, что бабушка Белли увидела в окно толпу людей и спросила, чего эти люди так восторженно ждут.
– Они здесь ради твоих сырных тостов, – сказал я ей. Она смерила меня взглядом, закинула ногу на ногу в огромном кресле, в котором она проводит большую часть дня, и изогнула бровь.
– Этого не может быть, если ты, конечно, не заменил мой секретный ингредиент кокаином.

Вместо ответа я просто открыл ее контейнер. Запах разлетелся быстро, и, если честно, его было бы неплохо объявить вне закона, потому что он отвлек всех стоящих неподалеку детей от разговоров.
– Ты что, ведьма? – спросил я, откусывая пирожное. Это словно продолжение эпопеи с монстротортом – гребаное Рождество у меня во рту. Я уже захотел большего, хотя не успел даже прожевать первый кусочек. Я прикрыл глаза, чувствуя себя словно под кайфом – и может, так оно и было, потому что я забыл самого себя и сказал: – Это даже лучше наших «Кухонных раковин».