Le Dernier Vœu

— Если я верно понял, — сказал он, — я должен согласиться на поединок, ибо, если откажусь, меня повесят. Если же буду драться, то должен позволить противнику меня искалечить, потому как ежели раню его я, то меня колесуют. Сплошь радостные перспективы. А может, облегчить вам дело? Удариться башкой о ствол сосны и самому себя… разоружить? Вас это устроит?

—  Конечно же, — снова вздохнул Лютик. — Мир изменяется, солнце заходит, а водка кончается.

Двум смертям не бывать, одной не миновать.

— Славлю богов, милостивцы!
— И мы, — ответил Лютик, знакомый со здешними обычаями, — славим.
— Если хотим, — буркнул ведьмак.

Не стесняйся. Я не теряю сознания при виде голого мужчины. Трисс Меригольд, моя подружка, говаривает, что если ты видела одного, значит, видела всех.

И не именуй меня матерью. При одной мысли, что ты мог бы быть моим сыном, меня охватывает ужас.

Говоришь, что тебя преследует чудовище. Чего ты боишься, Стрегобор? Если оно на тебя нападет, скажи ему, что обожаешь чудовищ, оберегаешь их и следишь за тем, чтобы ни один трупоедский ведьмак не нарушил их покоя. Ну а уж если и после этого чудовище выпотрошит тебя и сожрет, значит, оно чудовищно неблагодарное чудовище.

 - Конечно же, – снова вздохнул Лютик. – Мир изменяется, солнце заходит, а водка кончается.

Ты эгоцентрист, как и всякий мужчина. Самое худшее для вас, когда вами не интересуются, верно? Хуже равнодушия.