Цитаты из книги Le Dernier Vœu

Ты не поверишь, Геральт, как легко задеть гордость некоторых владык. Редко кто из них спокойно выслушает такие слова, как "Нет", "Не буду", "Никогда".

"- И не сомневайся! - взревел Лютик, бледный как смерть. - Можешь быть уверен, сукин сын! Убей и меня тоже, потому что, клянусь, в противном случае я подниму против тебя весь мир. Ты увидишь, на что годны вши из тулупа! Мы перебьем вас, даже если для этого придется сровнять с землей ваши горы! Можешь быть уверен!

• Ну и глуп же ты, Лютик! - вздохнул ведьмак.
• Двум смертям не бывать, одной не миновать, - гордо сказал поэт, причем эффект несколько подпортили стучавшие, как кастаньеты, зубы."

Ибо я понял, что солнце светит иначе, что нечто изменяется, но не я являюсь осью этих изменений. Солнце светит иначе и будет светить, и без толку кидаться на него с мотыгой.

Не упырица, а принцесса.

— А мы тут ожидаем чуда каждое полнолуние и запираем двери на семь засовов или же привязываем к столбу перед дворцом преступников, рассчитывая на то, что бестия нажрётся и снова нырнёт в свой гроб. — Недурственный способ, — усмехнулся ведьмак. — Преступность пошла на убыль? — Держи карман шире!

– Йеннифэр жива, – вдруг сказал Лютик, напрягая свой музыкальный слух. – Я слышал, как она застонала. О, снова! – Верно, – подтвердил Эррдиль. – Я тоже слышал. Застонала. Вероятно, ужасно страдает.

– В моем доме бабы ни гугу. Но так, между нами, постарайся не делать при ней того, что недавно выкинул за ужином. – Ты имеешь в виду, когда я запустил вилкой в крысу? – Нет. Я имею в виду, что ты в нее попал, хотя было темно. – Я думал, будет забавно. – Оно и было. Только не делай этого при Либуше.

Воевода с трудно произносимым именем, который что-то слышал о делах и проблемах Четырехугла, спросил из приличия, хорошо ли жеребятся кобылы. Геральт ответил, что, мол, да, лучше чем жеребцы. Он не был уверен, что шутку правильно поняли. Больше вопросов воевода не задавал.

Люди, - Геральт відвернувся, - люблять вигадувати потвор і потворності. Тоді самі собі здаються менш потворними. Коли напиваються як чіп, ошукують, крадуть, луплять дружину віжками, морять голодом стару бабцю, забиваюсь сокирою впійманого у капкан лиса чи нашпиговують стрілами останнього на світі єдинорога, люди полюбляють думати, що потворніша за них усе ж Мора, яка входить до хат на світанку. Тоді якось легше стає їм на серці. І легше стає жити.

Никогда он еще не встречался с такой концентрацией ненависти и убийственного неистовства.

Ведьмак проницательно посмотрел на короля. Не подтвердил , не сделал ни малейшего жеста, но Фольтест знал. Знал ответ.

Схоже, що наш світлої пам'яті король був довбнем у жіночих справах і не вмів рахувати до дев'яти.

- А ти не думаєш, - посміхнувся він, - що моя невіра у сенс такого трансу наперед перекреслює його доцільність?

• Ні, не думаю. А знаєш чому?
• Ні.

• Бо це був би перший з відомих мені доказів того, що невіра має яку-небудь силу.

Не корч гримас, які не пасують до твого типу вроди й масті.

Відьмак зустрічав у своєму житті злодіїв, які виглядали неначе міські райці, райців, які виглядали неначе старіцтво, повій, які виглядали неначе королеви, королев, які виглядали неначе тільні корови, й королів, які виглядали неначе злодії.

 - А тебе не кажется, — усмехнулся он, — что мое неверие в смысл такого транса заранее перехеривает его целесообразность? — Не кажется. И знаешь почему? — Нэннеке наклонилась, заглянула ему в глаза, странно улыбнулась. — Потому что это было бы первое известное мне доказательство того, что неверие имеет какую-либо силу.

Ты спрашиваешь: во что я, в таком случае, верю? В меч.