Цитаты из книги Le Dernier Vœu

— Нам необходим союз с островитянами. — Почему именно с ними? — На тех, с кем у них союз, они нападают реже, чем на других.

Топай отсюда и оттрахай себя сам.

Скройся с глаз и трахни сам себя.

— Не будем об этом. Королева, похоже, услуга, которую ты требуешь, граничит с невозможностью. — Если бы она граничила с возможностью, — процедила сквозь зубы Калантэ, — я справилась бы сама, мне не понадобился бы знаменитый Геральт из Ривии.

Твої знання про неї дуже поверхові. Хоча, скажу чесно, її про тебе — також. Це досить типово для стосунків, які вас поєднують чи поєднували. Ви обоє не здатні ні на що, крім максимально емоційної оцінки наслідків при одночасному ігноруванні причин.

Різниця, дорогий мій, полягає у тому, що коли когось купують, то платять йому за власною примхою, а той, хто послугу надає, ціну визначає сам.

– Життя, людино, це змагання. Виграє кращий. Хочеш у мене виграти, то доведи, що ти кращий. Замість домовлятися – змагатися. Переможець диктує умови. Пропоную перегони, звідси й до старої верби на греблі. – Не знаю, де гребля і де стара верба. – Якби ти знав, я б перегонів не пропонував. Люблю змагатися, але не люблю програвати.

Любисток сів, зазирнув у книгу на підставці. – Історія? – посміхнувся. – Родерік де Новембр? Читав, читав. Коли я вчився в академії в Оксенфурті, історія посідала друге місце у списку моїх улюблених предметів. – А що було на першому місці? – Географія, – серйозно сказав поет. – Атлас світу був більшим, і легше було за ним заховати карафу горілки.

Strzyga żre ludzi, jak to strzyga, i trzeba ją zabić, normalnie i po prostu A my tu, w Wyzimie, czekamy na cud i ryglujemy drzwi przy każdej pełni księżyca albo wiążemy przestępców do palika przed dworzyszczem licząc, że bestia nażre się i wróci do trumny.

• Niezły sposób - uśmiechnął się wiedźmin. - Przestępczość zmalała?
• Ani trochę.

Мы есть то, что мы есть. Ты и я

Теперь я знаю, что немного жертвенности — это… очень много

- Для того, кто живет кратко, ты проявляешь поразительное презрение к смерти, человек.

— Уже подумал. — Геральт встал перед слабо светящимся порталом. — Господин Крепп? — Слушаю? — Тот экзорцизм, который вас так взбудоражил… Что они значат, те слова? — Да уж самое подходящее время для шуток и забав… — Прошу вас, господин Крепп. — Что делать, — сказал богослужитель, прикрываясь тяжелым дубовым стулом ипата. — Ваше последнее желание. Отказать не могу. Это значило… Хм… Хм… «Топай отсюда и… оттрахай себя сам». Геральт вступил в ничто, и холод приглушил сотрясающий его смех.

– Повторяю. Ибо, видишь ли, я – твой должник еще и по другой причине. Когда я узнал там, в зале, кто ты такой, я возненавидел тебя и подумал о тебе очень скверно. Я считал тебя слепым, кровожадным орудием, кем-то таким, кто бездумно и беспощадно убивает, отирает кровь с клинка и пересчитывает деньги. Но я убедился, что профессия ведьмака действительно достойна уважения. Ты защищаешь нас не только от Зла, притаившегося во тьме, но и от того, которое сидит в нас самих. Жаль, что вас так мало.

Мы никогда не занимались земледелеем, никогда в отличии от вам, людей, не раздирали землю мотыгами и сохами. Вам земля платит кровавую дань. Нас она одаривала. Вы вырывает у земли ее богатства силой. Для нас земля рожала и цвела, потому что любила нас.

Говорят, молчание – золото. Возможно. Не знаю. Во всяком случае, своя цена у него есть.

– Нет. Войти ты не успел. Перед храмом ждала рота городской стражи, вооруженная всем, что только нашлось в цейхгаузе, кроме катапульты, как мне кажется.

– Да, королева, ты не ошиблась. Дани! Ты дашь мне то, что уже имеешь, но о чем не знаешь. Я вернусь в Цинтру через шесть лет, чтобы проверить, было ли Предназначение ко мне благосклонно. – Паветта, – раскрыл глаза Дани. – Неужели ты… – Паветта! – воскликнула Калантэ. – Ты… Неужели… Принцесса потупилась и покраснела. А потом ответила.