Крылья колдуна

Ланс повернулся к Тиль.
– А что ты любишь на завтрак?
– Кофе и тишину, – сказала она.

В жизни бывают дрянные периоды, но они проходят. И важно оставлять их там, в прошлом.

То, что не убивает, делает нас обозленными на мир, сломанными и, в итоге, одинокими.

— А как же — мы в ответе за тех, кого откопали? — выкрикнул Ланс, цепляясь руками за дверной косяк.

– Просто выбирайся уже из своей могилы, Матильда, – сказал он. – Открываться людям страшно, но прожить еще сотни лет вот так, добровольно себя замуровав, – гораздо страшнее.

— Есть вещи, на которые нельзя согласиться, – возразила Тиль. – Даже в безысходных ситуациях.

Рядом с чужим совершенством собственные недостатки кажутся еще уродливее.

Раньше я думал, что любовь – это желание обладать. Впрочем, это желание тоже никуда не делось, – усмехнулся он. – Но к тебе я испытываю нечто большее. Мне хорошо просто от того, что ты есть. Мне доставляет удовольствие смотреть на тебя, слушать, осязать и обонять.

– Наверное, это тяжело – видеть все без иллюзий? – предположила Тиль. – В мире столько грязи.

- Вы боитесь замкнутых пространств? - догадалась она, повернувшись к Лансу, который уселся напротив.

• Недолюбливаю, - признался он. - А вот вы, Матильда, понравились мне с первого взгляда еще полтора года назад.
• У вас не было глаз, - возразила она. - Вы не могли меня рассмотреть.
• Я видел вас всей своей сущностью.
• Вы пытались обглодать мне лицо.

– Учтите, дамы, я положила на него глаз, – уведомила Руби.
– Вы с ним в разных весовых категориях, – не сдержалась Селена. – Он моложе, красивее и совершенно точно умнее!
– И это прекрасно, – согласилась Руби. – Зачем мне старый, страшный, тупой мужик?

– Ты что, нюхаешь мои волосы? – спросила она.
– Угу, – промычал Ланс. Теплое дыхание коснулось виска Матильды. – И они пахнут почти так же приятно, как тефтельки.

В жизни бывают дрянные периоды, но они проходят. И важно оставлять их там, в прошлом.

Ланс повернулся к Тиль.
 – А что ты любишь на завтрак?
– Кофе и тишину, – сказала она.

– Просто выбирайся уже из своей могилы, Матильда, – сказал он. – Открываться людям страшно, но прожить еще сотни лет вот так, добровольно себя замуровав, – гораздо страшнее.

– Ты ж погляди, какая книга!
– Какая? – заинтересовалась Тиль, отвлекаясь от бумаг. – Что-то про колдовство?
– Да не простое! Темная страшная магия!
– Дай сюда! – Она требовательно протянула руку.
– «Дыхание маточкой и другие способы завлечь мужчину», – прочитал Ланс название и подал книгу Матильде, широко улыбаясь.

— То, что не убивает, делает нас сильнее, – ответил маг, осторожно погладив ее пальцы, и Тиль отняла руку.

— Нет, – возразила она. – То, что не убивает, делает нас обозленными на мир, сломанными и в итоге одинокими.

– И что, это вся твоя маскировка? Розовые очки?
– Люди видят то, что им показывают, – пожал плечами Ланс и, выйдя из машины, подошел к воротам. – Внимание цепляется за детали.

Все мы однажды умрем, кто-то раньше, кто-то позже, в этом нет ничего странного или необычного.