Счастливые концы. Их так много, что все не пересчитать.

Иногда разделяющая нас ткань рвется и в прореху просвечивает любовь. Иногда прореха эта на удивление мала.

...как-то раз столичный архиепископ (его-то никто не стал спрашивать, что он забыл ночью на кладбище) подглядел, как принцесса собирает крапиву

Он совсем по-женски знал, каково это – сносить удары. И совсем по-женски умел вести себя так, будто все у него в порядке.

Удивительно тонкая грань, как узнал он на своем опыте, отделяет принца, отправившегося на поиски суженой, от никчемного слепого бродяги, у которого нет ничего за душой, кроме одного малопонятного слова.

На сбор подтверждений собственной правоты люди, бывает, растрачивают всю жизнь.

“Happily ever after” fell on everyone like a guillotine’s blade.

Но нам всегда чего-то не хватает. Кому-то не хватает больше, кому-то меньше, но всем хочется чего-то ещё. Чтобы было больше любви, больше молодости, больше...

Выглядело это актом отчаянного самопожертвования. Но им не являлось. На самом деле Красавица была готова что угодно претерпеть от чудовища, лишь бы больше не пасти гусей и не просиживать вечера напролет за плетением кружев.

Это, выходит, и есть любовь - то, чего ты так долго был лишен. Это вот ярость напополам с проникновенным сочувствием, это непоборимое желание в одно и то же время восторгаться человеком и одерживать над ним верх.
Вот бы это не было так приятно, думаешь ты. Или хотя бы не приятнее, чем есть на самом деле.

Да-да, радость моя, это крыло. В этом я немножко ангел, но в остальном, уверяю тебя, сущий дьявол.

Завести ребенка- это тебе не пиццу заказать.

Как тебе сказка?
Нормально.
Я ее специально приберегала. Ждала, чтобы ты выросла.

Его всегда влекли труднодоступные, недостижимые девушки, которые не клюют на его данные юноши, с которого рад бы был ваять Микеланджело, на его редкую красоту, которую он нес так, как если бы она была для всего рода людского нормой, а не редким отклонением от нее. Недоступные девушки попадались ему нечасто.

Пока я был - может, и не был твоим сном, сметным предвестием, пока являл собой само совершенство, ибо не существовал, служил всего лишь намеком на возможное будущее, и пока ты - ничего ненормального в этом, надеюсь, нет - была абсолютно необыкновенной, совершеннейшим и прекраснейшим созданием во всей вселенной. Пока, я хочу сказать, я не поднял крышку и не поцеловал тебя.

Это, выходит, и есть любовь - то, чего ты так долго был лишен. Эта вот ярость напополам с проникновенным сочувствием, это необратимое желание в одно и то же время восторгаться человеком и одерживать над ним верх.
Вот бы это не было так приятно, думаешь ты.

Одна из причин, почему обыкновенные люди не способны колдовать, как раз и заключается в маловерии.

И они отправились в совместный отпуск, чтобы попытаться сохранить брак – обычно это означает, что сохранять больше нечего.

Жизнь его, убеждает себя принц, сложилась не худшим образом из всех возможных. Это, наверно, уже неплохо. В ней, кажется, даже есть место надежде - на то, что хуже она не станет.

Это, выходит, и есть любовь... Эта вот ярость напополам с проникновенным сочувствием, это необоримое желание в одно и то же время восторгаться человеком и одерживать над ним верх.