Цитаты из книги Wild Swan

Большинство из нас губит себя самостоятельно.

Хорошо известна людская склонность копать под собственный брак, не планируя при этом с ним покончить.

Если девушка справится с заданием и в третий раз, торжественно обещает король, он возьмет ее в жены и сделает королевой. Тоже мне награда! Брак с человеком, который велел бы отрубить тебе голову, если бы у тебя не вышло сотворить чудо – и даже не одно, а целых три.

Я это делала, потому что я тебя люблю. Когда кого-то любишь, очень радостно приносить ему радость. Даже, если делаешь для этого что-то ненормальное? Что-то отвратительное? «Отвратительно» я не говорила. «Ненормальный» и «отвратительный» – это не одно и то же.

Нет, король не шутит. В конце концов, это ведь он приказал надеть штаны на кошек и собак и начал отдавать подданных под суд за слишком громкий смех. Ходят слухи, что отец, предшественник нынешнего короля на престоле, в детстве жестоко над ним измывался. Но такое всегда говорят, когда хотят истолковать необъяснимые поступки, так что этим слухам не стоит особо доверять.

Когда кого-то любишь, очень радостно приносить ему радость.

Он жил со своим крылом, как другие живут со взятой из приюта собакой: милой и доброй, не поддающейся дрессировке психопаткой.

Если взять воплощенные совершенства и ославить их, обезобразить или отправить в железных башмаках на край земли, мир вокруг нас, оставшихся, будет проще для житья. В этом мире станут скромнее ожидания, а слова "красивая" и "сильный" будут относиться к гораздо большему числу женщин и мужчин.

Ее отношение к чудовищу подпитывалось кротостью, к которой он себя сурово принуждал, благодарностью, мелькавшей при взгляде на нее в его нечеловеческих глазах, и тем, как храбро он совладал с безысходностью своей жизни.

Задайте себе вопрос: имея такую возможность, наложили бы вы заклятие на красивого до неприличия спортсмена и его возлюбленную из рекламы женского белья или на чету кинозвезд, обещающих соединением своих ДНК дать начало новой человеческой породе? Может, вас слегка раздражает исходящая от них аура счастья и процветания, бесконечность открытых перед ними возможностей? Или даже иногда бесит? Если ответ «нет», вам повезло.

Младший из сыновей – зная, что ему никогда не быть королем, – в семнадцать сбежал из дома и попытался вести жизнь барда и трубадура в соседнем королевстве, но его скромный дар не вызвал интереса у тамошней публики. Меньше чем через год он вернулся, исхудалый и оборванный, и решил, что его вполне устроит существование принца, сочиняющего стихи и исполняющего песенки на домашних дворцовых представлениях.

Когда она впервые предстала перед ним в день свадьбы, даже несмотря на искусно сшитое подвенечное платье в глаза бросались ее грузная полнота, выпирающий бугром лоб и крошечная запятая носа. Отец с суровой решимостью купца, готового пойти до конца, лишь бы не упустить сделку, волок ее, как баржу на буксире, к соборному алтарю. И вот это лицо, эти мужественные плечи и широченные бедра принцу предстояло видеть изо дня в день всю оставшуюся жизнь.

разве бывает зрелище печальнее, чем состарившийся леденец?

К шестому десятку он сделался ироничным и как бы вроде неунывающим, какими бывают обычно люди, слишком многое в этой жизни повидавшие.

Вот и сказке конец. «Жили долго и счастливо» – выпал общий, неумолимый, как нож гильотины, приговор всем ее персонажам. Точнее сказать, почти всем.

когда она потянулась к его покрытой струпьями, кровоточащей руке, он узнал ее пальцы за мгновение до того, как они его коснулись, – так собака за квартал чует приближение хозяина. Он испустил животный стон, который мог с равным успехом выражать как исступленный восторг, так и непереносимую боль, а то и, будь такое возможно, одно и другое вместе.

Трижды побывав замужем, ты острила в разговорах с подружками, мол, каждый раз казалось, что вот оно, дно, но тут выяснялось, что на лифте любви можно спуститься еще на несколько этажей.