— Но я думал, что университетский мир — мир власти.
— О нет, вы плохо знаете университеты. Они не просто ульи классных комнат, где на студентов лепят этикетки, чтобы они могли получить работу получше. Это мир научных исследований: беззаветное стремление к знаниям и иногда к истине.

Дети — ужасные ябеды; они любят, когда их совращаешь, но, кроме этого, любят исповедоваться и жаловаться.

Когда у человека есть деньги, это трудно скрыть.

Он явно думал, что я — безмозглая баба, желающая развлечения ради получить научную степень (не думайте, что в этом есть какое-то противоречие: безмозглые люди вполне способны защитить диссертацию).

Цинизм — дешевка, циники обычно — ворчливо-сентиментальные люди.

Наука состоит из открытий и откровений — а они не искусство.

Конечно, у каждого свое представление о богатстве; должно быть, настоящие богачи сами не знают, чем владеют.

В молодости многие экспериментируют, пока не остановятся на том, что подходит им больше всего (обычно это традиционный вариант).

Образование и религия — две области, в которых каждый считает себя специалистом; каждый утверждает, что смотрит с позиции здравого смысла...

— Клем, вы живете в университете дольше, чем я, и насмотрелись на многообещающих юных дарований, из которых выходят посредственности. Мы слишком большое значение придаем умению сдавать экзамены и хорошо подвешенному языку.
— Вы сейчас скажете, что характер важнее ума. Я знаю нескольких людей с изумительно твердым характером и с куриными мозгами.

Искупление должно быть в том же духе, что и проступок.

Плохая репутация без денег, которые могли бы ее подсластить, — тяжкое бремя.

Что вы имеете в виду под «характером»?
— Выдержку. Сильную волю, чтобы уравновесить книжные знания. Умение сложить два и два и получить четыре.

— И это так. О да, я блеснул метеором в научном мире, когда еще не знал ничего о человечестве и вовсе ничего — о себе.
— Это знание вас и погубило?
— Меня погубила неспособность сочетать эти два вида знаний.

Великие коллекционеры и великие знатоки искусства не обязательно хорошие люди. А вот благодетели обязательно должны быть хорошими людьми, в чьей добродетели нельзя даже усомниться.

Если бы я выбалтывал все, что знаю, я бы никогда ничего не достиг.

Чрезмерная чистота — враг творчества, полета мысли.

Служение науке требует уединения.

— Да, но он специалист по эпохе Возрождения, а эта рукопись — явно очень важный кусок истории Возрождения. Если честно, она относится к области Маквариша, а не к вашей. Простите, но так это выглядит со стороны.
— Как я ненавижу эти разговоры об «областях». Словно мы какие-нибудь золотоискатели, готовые пристрелить любого, кто зайдет на застолбленную нами заявку.
— А что, скажете, это не так?