Цитаты из книги German War

Хотя сотрудники военной полиции не зафиксировали ни одного подобного свидетельства, истории о распятых женщинах и детях представляли собой очень соблазнительный материал для массового освещения в германских СМИ. С. 497

Мечты о послевоенной жизни составляли ядро надежды, превращаясь в мощнейший стимул одержать победу или - чем дальше, тем чаще - избежать поражения.

Ощущение неразрывного порочного круга повторяющихся войн с теми же противниками и на тех же землях наполнило представителей разных поколений братским духом "товарищества".

Все в Германии воспринимали Вторую мировую через призму Первой, независимо от того, пережили они ее или нет.

Под немецким игом молчание приобретало такую же значимость, как и протест: оно обозначало степень готовности на уступки - границы того, чем можно пожертвовать ради особенно важного [С. 306].

В то время как слова и переживания частного плотника и убежденного нациста из Гёрмара, маленького городка в поголовно протестантской Тюрингии, разительным образом отличались от размышлений гуманиста и католика, учителя Роберта Р., оба тем не менее пребывали в уверенности, будто участвуют в оборонительной - "превентивной войне". И оба надеялись, что стоит лишь немного поднажать - ещё один последний рывок, - и кампания будет завершена [С. 209].

14 декабря 1939 г. Йозеф Римпль написал жене и детям в преддверии казни, напоминая им истину, что безгрешных нет, но: "Могу с чистой совестью утверждать, что я не преступник, не убийца и не грабитель. Лучше, когда по воле Господа приходится страдать за добро, чем за зло" [С. 95].

Когда в январе 1946 г. Мартин Нимёллер спросил у студенческой аудитории в Эрлангене, почему ни один клирик в Германии не возвысил святительский голос в отношении «ужасных страданий, которые мы, немцы, причинили народам; о том, что случилось в Польше; о повальном истреблении населения в России; и о более чем 5,6 миллиона замученных евреев», его освистали.

Ожидая возвращения сына в Хильдесхайме, 2 сентября 1947 г. фрау Р. написала католическому священнику о своих разговорах с возвратившимися солдатами,что привело ее к мнению, будто условия содержания пленных в СССР «куда хуже», чем в «немецких концентрационных лагерях».Тогда как «невинные люди, всего лишь выполнявшие свой долг на фронте», вынуждены страдать длительное время,«людей в концетрационных лагерях быстро подвергали анестезии в газовых камерах»...

Бонзы режима осознавали целесообразность для вермахта перенять у Красной армии органы идеологического управления и осенью 1944 г. быстро расширили свой довольно слабый корпус политработников и комиссаров – национал-социалистических руководящих офицеров.

На расчеты батарей приходилось большинство личного состава из 1,8 миллиона военнослужащих ВВС, а также 400 000 вспомогательного персонала, в том числе 80 000 мальчишек-школьников и 60 000 военнопленных. Все орудия среднего и крупного калибра обслуживались смешанными расчетами: советские военнопленные подносили снаряды, мальчишки наводили пушки, а солдаты выступали в качестве стрелков.

В период с 1941 по 1945 г. по меньшей мере тридцать тысяч еврейских домохозяйств пошли с молотка в одном только Гамбурге – приблизительно по десять покупателей на каждое. Домохозяйки из рабочего класса в Федделе вели торговлю кофе и ювелирными изделиями и волокли домой с распродаж мебель и ковры. К началу 1943 г. барыши от этой коммерции на счете гестапо в Deutsche Bank достигли 7,2 миллиона рейхсмарок.

Не тешил Гельмут самолюбия и перспективами повышения, предпочитая равноправие траншей, где можно позволить себе «недостойное солдата и мелкобуржуазное» желание быть оставленным в покое.

Командиры впервые начали задаваться вопросом относительно последствий войны геноцида для их собственных солдат. Если те привыкнут запросто расстреливать безоружное мирное

В 1943 г. инструктивные материалы имперского Министерства юстиции повторяли основополагающую аксиому: «Немецкие женщины, состоящие в половых связях с военнопленными, предают фронт, наносят огромный ущерб чести нации и порочат репутацию германской женщины за рубежом».

4 июля Германское информационное агентство придало гласности выдержки из захваченных документов, свидетельствовавшие о планах союзников разбомбить советские нефтяные месторождения налетами авиации с Ближнего Востока с целью прервать поставки нефти из СССР в Германию...