The Seance

Наша жизнь с дядей устраивала меня потому, что он желал лишь одного: душевного и физического комфорта, дававшего ему возможность спокойно работать.

Но внимание прежде всего привлекали его глаза под высоким выпуклым лбом: глубоко сидящие, карие, очень темные и необычайно блестящие. При всей сердечности его приветствий у меня создалось неуютное ощущение, что мои самые сокровенные мысли выставлены на обозрение.

Дядя мой, как я вскоре поняла, остерегался всяческих проявлений чувств, думаю, не по какой-то внутренней холодности, но потому, что боялся их воздействия на него.

— Хорошо вам рассуждать так, мистер Рафаэл: вы умны, уверены в себе и чувствуете себя на своем месте в этом мире, но почему же нужно лишать таких, как моя мать, кто просто раздавлен тяжестью горя, того утешения, которое может принести им сеанс?
— Потому что это ложное утешение.

Я работал с уверенностью, которой никогда не обладал ранее, но сейчас скорее она обладала мной.

И простите меня, но это мечта о потерянном рае, о детстве, которого у вас никогда не было, о матери и сестре, которых вам так так хотелось иметь. Но вы тем не менее счастливо одарены смелостью и великодушием,  мудрым и любящим сердцем, и очень скоро у вас будет любящий муж и – я надеюсь – свои дети.

"Пары близко расположенных друг к другу окон под зубцами наводили на мысли о глазах.... Вот в чем дело! Это было похоже на дом моих ночных кошмаров : настороженный, живой, прислушивающийся...."

отец давно строил планы поступить так, как поступил; я буду жить в заточении в этом доме, пока жива моя мать, если не ожесточу свое сердце настолько, чтобы оказаться способной покинуть ее, как это сделал он. Но даже этого я не смогла бы сделать, пока мне не исполнился двадцать один год, пока я не обрела возможности подыскать себе место работы.

Я думал, что никогда больше не смогу слушать, как волны разбиваются о прибрежную гальку, без того чтобы не мучиться от горя и сожалений, но время притупило их остроту, и строки, которые теперь приходили мне на память, были не "Бейся, все бейся и бейся..", но " Меч более вечен, чем ножны, душа долговечней, чем грудь...".