Notes from a Small Island

— Я вижу, вы опять не съели жареные томаты, — заметила она во второй раз.
Я не знал, что сказать, поскольку в ее словах была неопровержимая истина, и потому наморщил лоб и вместе с нею уставился на предмет ее недовольства.
Вообще-то я уже два дня гадал, что бы это могло быть.
— Могу ли я попросить вас, — продолжала она голосом, отяжелевшим от обиды и многолетнего недовольства, — если в дальнейшем вы не пожелаете есть жареные томаты, будьте так любезны заблаговременно сообщить мне?
Я, опешив, смотрел ей вслед. Мне хотелось крикнуть:
— Я принимал их за сгустки крови! — но, конечно же, я промолчал и отступил к себе в комнату под победное ликование моих соседей по жилью.

Я вижу три причины никогда не быть несчастным.
Первая - вы родились. Это само по себе замечательное достижение. Знаете ли вы, что ваш отец при каждой эякуляции (а у него их было немало) производил этак прмиерно двадцать пять миллионов сперматозоидов - достаточно, чтобы за пару дней удвоить население Британии? И вам, чтобы родиться, нужно было не только оказаться среди немногочисленных выбросов спермы, у которых был вообще шанс преуспеть - уже неплохо, - но и выиграть гонку у 24 999 999 извивающихся шустрых претендентов, пустившихся вплавь через Английский канал вагины вашей матери в стремлении первыми достичь плодородного яйца Булони. Очень может быть, что рождение - главное достижение вашей жизни. И не забывайте - вы вполне могли бы уродиться плоским червем.
Вторая - вы живы. На кратчайший миг вечности вам дарована волшебная привилегия - существовать. Бесконечные эпохи вас не было. Скоро вас снова не будет. То, что вы сейчас, в этот неповторимый во веки веков миг сидите, читая эту книгу, закусывая леденцами, мечтя о жаркой ночи с той стильной особой из кредитного отдела, задумчиво обнюхивая свои подмышки или чем вы там сейчас занимаетесь - просто существуете, - уже чудесно до невероятия.
Третья - у вас вдоволь еды, вы живете в мирное время, и песенка "Завяжи желтую ленточку на старом дубе" уже никогда больше не станет хитом номер один

Мне всегда представлялось неудачным - рассматривая вопрос с глобальной точки зрения,- что проведение столь важного социального эксперимента предоставили русским, хотч британцы справились куда бы лучше. Ведь все, необходимое для установления строгой социалистической системы, для бриттов - вторая натура. Прежде всего, они любят терпеть лишения. Они великолепно умеют сплачиваться, особенно перед лицом врага, ради будущего общего блага. Они будут стоять в бесконечных очередях и невозмутимо встретят введение пайков, скудную диету и внезапное исчезновение из продажи скобяных товаров - в чем может убедиться каждый, кто в субботу вечером искал хлеб по супермаркетам. Их не выводит из себя безликая бюрократия, они, как доказала миссис Тэтчер, терпимы к диктатуре. Они безропотно будут ждать годами операции или доставки купленной мебели. У них природный дар отпускать остроумные шутки о властях, не бросая тем серьезного вызова, и все, как один, радуются, видя богатых и могущественных поверженных в прах. Почти все, кому за двадцать пять, уже и теперь одеваются как восточные немцы. Одним словом, условия подходящие.

After seven years of living in the country in the sort of place where a dead cow draws a crowd, London can seem a bit dazzling. ... And it has more congenial small things - incidental civilities you might call them - than any other city I know: cheery red pillar boxes, drivers who actually stop for you on pedestrian crossing, lovely forgotten churches with wonderful names ..., sudden pockets of quiet like Lincoln's Inn and Red Lion Square, interesting statues of obscure Victorians in togas, pubs, black cabs, double-decker buses, helpful policemen, polite notices, people who will stop to help you when you fall down or drop your shopping, benches everywhere. What other great city would trouble to put blue plaques on houses to let you know what famous person once lived there or warn you to look left or right before stepping off the kerb? I'll tell you. None.

У них в долинах свои обычаи, знаете ли. Прежде всего, знакомые заходят прямо к вам в дом. Иной раз они стучатся и окликают: "Привет!", прежде чем заглянуть, но чаще и того не делают. Необычно переживание: когда стоишь у собственной кухонной мойки, ведешь оживленный разговор сам с собой и роскошно, оттопырив зад, пускаешь газы, а потом, обернувшись, находишь на кухонном столе только что доставленную почту. И не знаю, сколько раз мне приходилось дезабилье нырять в кладовку и затаиваться при звуках чьих-то шагов в доме. Пришедший окликал: "Эй, привет, есть кто дома?", несколько минут шарил на кухне, читая записки на холодильнике и рассматривая на просвет почту, а потом, подойдя к дверям кладовки, негромко говорил: "Я только возьму полдюжины яиц, ладно, Билл?"