Life Is Elsewhere

...художник существует на свете не для того, чтобы срисовать нечто, а чтобы сотворить на бумаге мир своих линий.

Большая любовь, которая случается внезапно, как удар молнии, сразу освобождает женщину от любых запретов и стыда и она, именно потому, что чиста и невинна, отдается любовнику с той же легкостью, с какой это делает продажная девка.

Дом - это не комод и не птица в клетке, а любимый человек рядом.

Молодость даже не предполагает, какая огромная власть быть молодым.

Ксавер сказал, что дом - это не комод и не птица в клетке, а любимый человек рядом. А потом поведал ей, что у него самого нет дома, вернее, его дом в его шагах, в его ходьбе, в его дорогах. Что его дом там, где открываются неведомые горизонты. Что он может жить лишь переходя из одного сна в другой, из одного края в другой, а если бы надолго оставался в одной обстановке, он умер бы, как умрет ее муж, останься он в шкафу более двух недель.

Искусство черпает из иных, чем рассудок, истоков.

О старости он знал лишь то, что это период жизни, когда человек оказывается за чертой своей зрелости, когда судьба уже завершилась; когда уже нечего бояться той ужасной неизвестности, которая зовется будущим; когда любовь, нами встреченная, последняя и достоверная.

С Ксавером никогда не могло такого случиться, ибо у Ксавера не было ни матери, ни отца, а не иметь родителей - первая предпосылка свободы.

Сон для него не противостоит жизни; сон для него жизнь, а жизнь - сон. Он переходит из одного сна в другой, словно переходит из одной жизни в другую.

Материнская любовь ставит на лбу мальчиков клеймо, отпугивающее расположение товарищей