Во-первых, это не любовный роман.
А во-вторых, давно хотела прочесть, и удивилась, насколько самостоятельно и оригинально мыслит Остин, в рамках своей культуры и времени, конечно.
Дело во всеобщем на западе увлечении кальвинизмом. Все-таки он в той или иной мере проник в мозги и мироощущение западного человека, из-за чего ему так мучительно трудно понять, к примеру, представителя русской цивилизации. А то, что кальвинизм и доселе процветает, можно подтвердить и тем, что Иосиф Бродский в здравом уме и твердой памяти принял его на исходе жизни.
Так что, хочет он или нет, западный человек думает, что богатый избран Богом, или, если хотите общеупотребительной лексики, предопределен как замечательный и хороший человек. Богатство — знак свыше, оно недвусмысленно намекает на избранность.
А вот Джейн Остин так не считает.
Однако она верит в значимость других знаков: это — ум, проницательность, врожденное нравственное чувство и еще нечто ускользающее, неощутимое. Еще в "Гордости и предубеждении" она четко поделила героев на светлых и темных по этому именно признаку. Отец, Лиззи и Джейн — на одной стороне и все остальные — на другой. Может ли Лидия когда-нибудь возвыситься до Лиззи? Невозможно.
Но в "Мэнсфилде" все сложнее. Остин препарирует каждого героя, проводя целые исследования, так что читатель, ожидающий любовного романа, может начать зевать или даже заснуть. А в это время автор пытается дотянуть Генри и Мэри Крофорд до Эдмунда и Фанни, и они вот-вот уже смогут... Или... Но нет! Они скатываются обратно, к исходному пункту, в то состояние, в котором впервые появились на страницах.
Как пружина все равно вернется в исходное положение, так Остин пытается освободиться от того учения, в котором воспитана, но заканчивает тем, что просто изменяет критерии и подход.
Но, как говорится, благодарим за попытку.
Сильная сторона романа — работа с персонажами. Слабая — скомканный конец. Главную любовную линию автор бросает недоделанной: ну, вы поняли, давайте там, додумайте сами.
Еще меня забавляет один пикантный момент, или как наш человек умеет подстраиваться под чужое мировоззрение, даже не замечая этого.
Фанни и Эдмунд — двоюродные брат и сестра. Как и Виктория и Альберт, кстати. Но всем нормально. Между тем, напиши кто-нибудь подобный роман в России, его бы так спокойно не приняли. В нашу подкорку вбито, что это нельзя, а протестантская церковь веками благословляет браки близкой степени родства. Двоюродные сестры и братья, дядя-племянница и т. д. За такое долгое время почти у каждого англичанина и немца в родословной есть что-то подобное.
В общем, если вам интересна человеческая натура, а также особенности мировоззрения англикан-англичан 19 века — вам будет интересно читать эту толстую книгу.