...отец легко поднимал меня, точно отломившуюся ветку.
Он прикреплял меня-ветку обратно к себе-дереву, и тогда мне казалось, что жить - значит расти вверх, до самого неба.

Жизнь поступает с нами так, как мы позволяем ей поступать

Хотя еще слишком рано, я боюсь, что уже поздно.

И вот теперь в её жизни снова возникает Ларс, и всетяготы, связанные с ним, с новой силой прилипают к рукам Лиз именно в тот миг, когда она только начала разжимать пальцы, исстрадавшиеся от этого многолетнего груза. Разве она недостаточно долго таскала эти тяготы в своих руках? Разве не имеет права порхать вдоль бортика бассейна легко, как бабочка?

Пустота просто ощущается и тем самым причиняет боль, а от боли нельзя отгораживаться, ее надо прожить и дать ей ослабнуть.

Она устала, устала уже очень давно, и то была не обычная усталость, а такая, которая с годами окостеневает, становится частью человека и не покидает его, сколько бы он ни отдыхал.

На судно набилась половина своими пожитками и тревогами (взять позволили только самое необходимое)

- Сколько всего мы умеем, когда никто не смотрит?

Но мы - дети королевских стражников, пиратов и китобоев... И мы ничего не боимся.

На Тристане сильны традиции предков: мы относимся к морю, как к близкому человеку, и читаем мысли рыб.

Весь земной шар размечен на точки. Но помогут ли координаты понять, что ожидает нас там, куда мы направляемся?

Для знаний место всегда найдётся, и для историй, которые делают нас людьми.

Они жаждут услышать мою историю, повторяют: ну и мальчик, какой смельчак, видят во мне то, чего на самом деле нет. Может быть, вся жизнь во внешнем мире такова: люди видят в других то, что хотят видеть, а затем поступают, опираясь на увиденное?