Владычица Озера

Державший ее за бедра Геральт случайным пинком повалил очередную кипу книг, однако был слишком увлечен, чтобы обращать внимание на сползающие по его ноге фолианты. Фрингилья спазматически постанывала, задевая головой страницы «Заметок о кончине…».

– Замолвите там за меня словечко? – Ярре с надеждой взглянул на краснолюда. – А? Господин Кранмер?

– Ну и дурной же ты парень, писарчук! Здесь армия! Хлопотать за тебя все одно, что у тебя на спине золотой нитью вышить: «НЕДОТЕПА»! Жизни бы у тебя в отряде не было, парень.

При виде твоей кислой физиономии придорожные грибы сами маринуются.

Цирилла перенесет на сына, которого она мне родит. Эрцгерцога, а впоследствии императора. Императора, который родит сына. Сына, который станет владыкой мира и спасет мир от уничтожения. Так гласит пророчество, точное содержание которого знаю только я.
Разумеется, – снова заговорил Белое Пламя, – Цирилла никогда не узнает, кто я. Эта тайна умрет. Вместе с теми, кто ее знает.
– Ясно, – кивнул Геральт. – Ясно даже и ежу. О, пардон!

– Месть, – сухо проговорила чародейка из Ковира, – есть наслаждение для умов заурядных, слабых и мелочных.
– Возможно, – со спокойной улыбкой согласилась Филиппа. – Однако наслаждением она от этого быть не перестает.

– Боклер, говорят, сплошь пиры, балы, гулянки, попойки и любвишки. Человек, говорят, только паршивеет, дуреет и время тратит, вместо того чтобы думать об интересе. А мыслить след о том, что действительно важно. О цели, что светит. Неустанно. Не распыляя мыслей на какие-то там финтифлюшки. Тогда, и только тогда, можно намеченной цели достигнуть.

– Бррр… А скажи, которого из них можно прикончить с помощью зеркала?

• Бррр… А скажи, которого из них можно прикончить с помощью зеркала?
  - Любого. Если садануть его по башке.
  

О Регисе
– Он был человеком?
– Он был воплощением человечности.

- С любовью, - медленно проговорила Фрингилья, - все обстоит так же, как с почечными коликами. Пока не схватит, даже не представляешь себе, что это такое.

Мы поведали друг другу многое. Поверяли весьма тревиальные истины. Изливали прекраснейшую ложь. Но ложь эта, хоть и была ложью, говорилась не для обмана.

- ...А теперь мазель Шани зашьет нам пациента.
- Но я этого еще никогда не делала, господин Русти.
- Когда-то надобно начинать. Шейте красное с красным, желтое с желтым, белое с белым. Так наверняка будет хорошо...

В закрытый рот, запомни мои слова, ни одна навозная муха не влетит. Никогда.

На стене стоящего в конце улочки амбара красовалась начертанная известкой надпись: "ЗАНИМАЙСЯ ЛЮБОВЬЮ, А НЕ ВОЙНОЙ". А чуть ниже кто-то накарябал гораздо меньшими буквами: "Сри каждое утро".

Omnea mea mecum porto лат. Все свое ношу с собой.

В каждом мгновении скрывается вечность. А вечность складывается из мгновений, которые создают ее.

Месть - есть наслаждение для умов заурядных , слабых и мелочных.

Со временем наступает такой момент, когда надо либо срать, либо освободить сральню.

Свалился с паркового платана студент первого курса физического факультета Альберт Цвейштейн, забравшийся на дерево, чтобы покрасоваться перед студентками-медичками.