Владычица Озера

Любовь без комплиментов отдаёт физиологией, а физиология плоска.

Битву закончит смерть, все остальное лишь перерыв. Передышка

– Осторожнее! – крикнул ведьмак, пытаясь разглядеть, что с Йеннифэр. – Берегись, Регис!

– Беречься? – ахнул вампир. – Мне? Не для того я сюда прибыл!

В распухающей на глазах щеке Бонарта, точнехонько посреди скулы, торчала чуть ли не по ручку вбитая обоими зубьями вилка, которую Йеннифэр стащила со стола во время ужина.

– Только против щенков ты годен, изувер, – выдохнула чародейка, пытаясь прикрыть грудь остатками платья. – А от сучек держись подальше. Слабоват ты против них, сопляк!

— Лучше умереть... — Под влиянием магии целительницы раненый говорил все медленнее. — Лучше умереть... чем быть калекой... Дайте мне умереть... Умоляю... Дайте мне умереть!

— Не могу. — Рыжик поднял нож, поглядел на лезвие, на все еще блестящую, незапятнанную сталь. — Не могу я позволить тебе умирать. Так уж сложилось, сынок, что я врач.

В итоге-то меру в разнузданности он перебрал, и в одну из ночей хватил его второй удар. И дух из него вышел. Прямо в алькове.

— На бабе? — загоготала Ангулема.

— По правде... — Рыцарь, до того смертельно серьезный, усмехнулся в усы. — По правде-то, под бабой. Однако не в подробностях суть.

Волшебницы, как известно всем, умеют ругаться по-человечески. Порой не хуже сапожников. И очень даже часто ругань бывает лишь прелюдией к какому-нибудь зловредному фокусу, страстью к которым ворожейки славились: например, раздуть человеку нос до размеров семенного огурца либо уменьшить его мужескость до величины горошины.

Волшебницы, как известно всем, умеют ругаться по-человечески. Порой – не хуже сапожников.

...политика – та же война, только малость по-иному ведущаяся.