Dear Edward

Моя девушка — буддистка, она всегда благодарит пляж, волны и закат.

Джордан всегда искал возможность сказать «черт возьми, нет». Бросить вызов ожиданиям папы и его комендантскому часу, отказаться, когда все остальные соглашались.

«Моя дочь была ленива и откладывала мечты на потом, потому что думала, у нее впереди полно времени.

Он не знал, где Лейси хранила снотворное, но ему захотелось найти злополучные таблетки и спустить их в унитаз. Сон нужно заслужить, хотел сказать он тете. Впрочем, он и сам не заслужил его — ему сон подарили письма.

Ее заботило, все ли пассажиры того рейса были так или иначе слишком хороши для этого мира. Интересно, что Эдвард думает об этой теории?

Она понимала, и каждый раз все глубже, что самое важное в жизни — это любовь.

— А почему у тебя есть книга о взломе замков? — Ну, когда я собиралась сбежать, то планировала врываться в чужие дома и спать в шкафах, пока буду пробираться через всю страну. Чтобы у меня был кров, когда я буду нуждаться в отдыхе.

Брюс вздыхает, потому что во сне, который он только что видел, Эдди было пять лет. Мальчик сидел у него на коленях, на диване, а Брюс читал ему «Винни-Пуха». Эдди прислонился к груди отца, и Брюса наполнило ощущение силы — полное доверие, и отсутствие границ, и тяжесть тела его сонного сына, — вот что делало родительство действительно важным опытом.

Не уверен — фраза, которую он никогда не произносит. Неопределенность — это слабость, и он уже давно выработал четкую политику по отношению к ней.

Приседания не окончены. То, что ты сейчас делаешь, называется «сидеть». Поднимайся и думай о хорошей форме!

Приседания очень полезны, ты задействуешь весь организм. Хочешь, чтобы у тебя были сильные ноги? Приседай. Мечтаешь о мускулистых руках? Приседай.

Эта дама с детьми и седым мужем не умеет надирать задницы. Она предпочитает беспокоиться, а не биться насмерть. Она мать, и это утомляет его.

Фокус в том, чтобы добавить в мясо немного куркумы, — говорит она, заметив, что Линда смотрит на нее. — Что это, специя? Полиэтиленовую пленку, как и индейку с томатами, она взяла со своей кухни в Вермонте. Флорида стояла перед кухонной раковиной, любимым местом в доме, где свет струился в окно и можно было видеть горы, и нарезала помидор. Бобби дважды проходил через комнату, пока она делала сэндвич.

За время работы радиация проникла в каждую клеточку ее организма. Ее ребенок, вероятно, родится светящимся, как фонарик.

Она смотрела на Эдварда так, будто он замок, который она собирается вскрыть. Это был очень невежливый взгляд.

В каждый класс набирают по крайней мере двадцать пять детей, что делает обучение неэффективным. Школами управляют как заводами или, что точнее, тюрьмами. Тебя заставляют стоять в очередях, по звонку перемещают из помещения в помещение, раз в день разрешают бегать по огороженному двору. Ничто из этого не способствует развитию мышления и творчеству. Стоит вам начать углубляться в тему, как вас выдергивает звонок.

Полноценные, нормальные семьи вроде них — белые, с отцом, матерью и двумя детьми — всегда кажутся ему музейными экспонатами. Когда они открывают рты, их разговоры кажутся ему заученными, будто они читают сценарий, который все счастливые семьи получают в момент своего рождения.

Но, когда Эдди перестал плакать, он превратился в милого, улыбчивого малыша, который ползал по квартире вслед за братом. Он любил обниматься больше, чем Джордан. Депрессия Джейн развеялась, когда однажды утром она проснулась от смеха Эдди, который навалился на нее и чмокал в щеку открытым слюнявым ртом. Чмок, чмок, чмок.

Каждую ночь Эдвард чувствовал, как тянется ко сну, как к камню, лежащему на дне реки, но тревога бурным потоком отбрасывала его назад. Иногда кончики его пальцев касались заветного камня, и ему удавалось вздремнуть.

Родители не разрешали ни ему, ни Джордану пользоваться мобильным телефоном, поэтому у мальчиков были пейджеры, чтобы Брюс и Джейн могли связаться с ними в случае крайней необходимости. Однако у самих родителей были планшеты, на которых они разрешали включать развивающие игры.