Dear Edward

Тон его голоса пробивает нерешительность сотрудника службы безопасности и ломает ее, как ладонь каратиста ломает кирпич.

Умереть на диване, смотря в одиночестве телевизор, – это трагедия. Умереть, делая то, что ты любишь, – это волшебство.

Он старался обходить свои переживания стороной, будто бы они – мебель, углы которой можно и не задевать, когда пересекаешь комнату.

Так много можно было бы решить, думает она, если бы мы просто чаще держались за руки.

Боль-это тяжёлые мраморные шарики, перекатывающиеся внизу живота

числа никогда не бывают случайными

— Я не понимаю, — ответил Эдвард.

Она улыбнулась:

— Понимание переоценивают. 

В том, чтобы просто быть рядом, есть поэзия 

Когда сомневаешься, читай книги 

– Не было никакой причины в том, что случилось с тобой, Эдди. Ты мог бы погибнуть, но не погиб. Удача слепа. Ты не избран. А это значит, что ты можешь делать все что угодно.

Тебе повезло!

Эдвард думал о белокурых дамах и китах, он не мог объяснить свои чувства, и его беспокоило, что если он попытается найти слова для того, чтобы их описать, то может раствориться в слогах, в частицах воздуха, в самом холоде вокруг.

Люди спрашивали Эдварда, в порядке ли он, с тех пор, как он очнулся в больнице, и этот вопрос всегда тревожил его. Лейси, медсестры, врачи, учителя – каждый из них задавал заветный вопрос, ожидая услышать от него «да». Вопрос будто бы отпечатывался в их зрачках, застывал в них.

Основой этого романа послужили две авиакатастрофы. Первая – крушение самолета 771 авиакомпании Afriqiyah Airways в 2010 году, в котором единственным выжившим оказался девятилетний мальчик из Нидерландов. Именно беспокойство за судьбу этого мальчика заставило меня погрузиться в путь Эдварда. Вторая – катастрофа рейса Air France 447, которой посвящена статья Джеффа Уайза «Что на самом деле произошло на борту рейса 447», вышедшая в 2011 году в журнале Popular Mechanics.

Эдвард глубоко вдохнул, а когда выдохнул, то почувствовал, как его молекулы перемещаются в воздухе. Может быть, я немного сплю, подумал он. Он знал, что Шай рядом с ним. Ее молекулы смешивались с его молекулами; он не сам по себе, он тоже состоял из нее. А это значило, что он состоял из всех, к кому он когда-либо прикасался, кому когда-либо пожимал руку, обнимал или давал пять.

— Я писатель, — говорит Джейн. — Наверное, это привычка, но я вижу все варианты исхода той или иной ситуации. Несмотря ни на что, всегда найдется хотя бы один, который внушает ужас.

Проанализируй, кто ты и что у тебя есть, а затем используй это во благо.