The Handmaid's Tale

И гром грянул. И мор вселенский поразил человечество. Мужей величавых покарал он. И мир воцарился. Женский мир.

-Будьте любезны расписаться в получении. Он ваш, ровно на три месяца. Приятного дня.

На этих словах дверь за мной закрылась. Я поступил в распоряжение очередной женщины. Снова всё тоже, муж не может, жена обязана, поэтому я здесь. Я не хочу рассказывать эту историю. Она ужасна. Я служка. Доставлен, чтобы служить своей командирше. С этого момента я Френсисов, а был уже и Эмилев, Джейнов и кем только не был. Вся моя работа сосредоточена в одном органе. Я вещь. Животное. Да и животному лучше, у него выбор есть. А мы выполняем наш долг, общее благо превыше всего. После войн и катастроф, мужчин среднего возраста практически не осталось, да и мальчиков война выкосила, поэтому все кто остался, превратились в служек. Комната. Должна быть моей, но нет, просто комната. Пространство для ожидания церемоний. Хотя иногда нас отправляют по делам. Я прохожу мимо мужа, он седой и дряхлый, но глаза его живут и ненавидят меня. Прогулка до магазина, я вижу второго, он такой же, как я. Служка. Элизабетов. Мы идем в лавку, разговоры запрещены, взгляды запрещены. Дышать можно, хоть что-то. В лавке мы наталкиваемся на парня с повязкой на рукаве, золотой повязкой. Его хозяйка беременна, он в почёте, хотя бы на несколько месяцев, а может и больше, если будет мальчик. Если девочка, то только порка, и снова в строй.

Первая церемония. Муж ложится на кровать, меня укладывают на него. Привязывают ноги к ногам, руки к рукам. Шевелиться нельзя. Мотать головой нельзя. Получать удовольствие нельзя. Стон – боль. Движение – боль. Мне дают таблетку, без нее уже давно ничего не получается. Доска. Единственная ассоциация. Я привязан к мужу, вдобавок он меня держит. Впивается в меня ногтями. Завидует, да только чему? Молодости? Я старее него, в свои тридцать пять. Меня отобрали в первой волне. Повязали и заставили. Лея. Моя жена. Мы любили друг друга, и у нас было двое детей – девочки. Рассказывать, почему меня взяли одним из первых? Наследственность. Понадеялись, что и дальше я буду отличным воспроизводителем. Лея, где ты сейчас? Все закончено, я могу идти в свою комнату. Я назвал ее своей? Привыкаю.

Обследование у доктора. Очередной ритуал. Доктор, разумеется, женщина. Мужчины, вообще, остались только одной профессии.

• Анализы у вас в порядке. Но есть один вопрос.

• Вам, наверное, неприятно спать с такой командиршей?

• Я могу помочь. Дать наркотики, не бесплатно конечно, но вам будет хорошо.

Муж копается в саду. Хоть чем-то он себя занимает. Он подзывает меня к себе.

• Нам нужен это ребенок. Ты ведь это понимаешь?

• Может быть, тебя привлечет идея, совершить маленький обман? Пусть родит наша горничная, в домашних условиях, разумеется. А ребенка мы выдадим за своего. И тебе почет, возможно.

Второе потрясение дня. Командирша пригласила меня к себе. Играть в шахматы. Чего от меня ей надо? Ааа, понимания и проявления расположения. Недостаточно обладать игрушкой. Игрушку нужно приручить.

Первый сеанс с горничной

Секс. Любовь? Нет, пока только секс. Хоть что-то. Николь. Что я делаю. Во мне возрождается нечто давно забытое. Неужели это возможно. Она такая же забитая, без возможностей получить квоту. И мужчина-то у нее был один - муж Френсис. Попытки схитрить были и раньше.

Мойша. Друг. Где ты? Жив ли, после побега из желтого дома?

Командирша дает мне одежду. Костюм-тройку. Я снимаю свои желтые одежды, переодеваюсь. Последний раз я был в таком на свадьбе. Своей. О, Лея. Мы в элитном женском клубе. Что за радость в игрушке, если ей нельзя похвастать? Здесь приторговывают утехами. Да только последствий нет, кроме ликвидации. Мойша. Он стоит, совсем рядом. Поворачивается. В глазах ни следа узнавания и удивления. Выдержка. Этому быстро учат. Мы говорим в туалете. Его история пример старого мужества. Связал дядьку (женщину, разумеется) и сбежал. Значит, еще есть воля у мужчин. Мужчина. Призрак прошлого. Просто слово.

Мои встречи с Николь частые, чересчур. Во мне что-то воскресло, я чувствую силу. Ее руки, касания, губы, возрождают меня, приоткрывают завесу былого. Лея. Мысли о тебе постоянны. Ты не первая, может и не последняя, но единственная.

Мы присутствуем на избавлении. Это странно. Им нужны мужчины. Но избавляются от нас безжалостно. Покорность важнее нужды. Служка с золотой повязкой. Следы побоев на лице. Ах, да, родилась девочка. Слабое семя. Избавление. Ты страшишься его, но на границе сознания веришь. Веришь, что это действительно избавление.

Утро. Корзинка. Лавка. Элизабетов. Другой. Мы идем в молчании. Возле стены нет тел, лето. Возвращаясь, пытаюсь разговорить его, хоть это и опасно. Элизабетов? Это я. А тот? Молчание. Мы прощаемся. Голос тихий, на границе слышимости. Умер. За ним ехал фургон. Повесился.

На меня налетает муж, мой костюм-тройка? Все повторяется. Вы убиваете нашу любовь. И прошлый такой же. Ничем не лучше. Ничего не можете. Только рушите. Николь. Она стоит и улыбается. Обнять ее? Утонем вместе.
Я сижу возле окна. Ночь. Звук фургона. За мной. Николь говорит, верить ей. А что мне остается. Меня уводят. Куда? Не знаю. Николь улыбается.

Куда его? Раскрытие государственных тайн. Молчание. Новое время? Чистка? Командирша белеет.

Конец? Ничего не заканчивается.
И я шагаю к темноте внутри; или же к свету.

Стенограмма ученого совета:
Мы не можем утверждать, правда или нет, записанное на кассете. Но оправдываем все, потому что сейчас живем в прекрасном мире, основанном на свободе и равенстве. А издержки истории, всегда издержки истории.

Краткий пересказ, доведенный до абсурда. Неувязки сюжета? А то. Но я нормальный, меня мама проверяла(с) Личное мнение? Это не антиутопия. Потому что не цепляет и не заставляет верить и ужасаться будущему. История служанок? Да, страшна, но описана неправдоподобно. И не вижу я предпосылок, к такому развитию истории.

После чтения хорошей (в моем понимании :) антитутопии, на душе становится хорошо.

Начинаешь ценить простые вещи - солнечный свет, возможность пойти погулять, куда хочется, путешествовать. Начинаешь с новой силой осознавать, что для тебя в жизни важно. Потому что в хорошей антиутопии автор тебя заманит в шкуру главного героя - и ты с ним прошагаешь с первой до последней страницы, примеришь на себя все его беды, подумаешь хорошенько, как ты сам лично ценишь свободу. Свободу выбирать одежду, свободу любить, кого хочешь, свободу работать, свободу жить так, как считаешь нужным.

После "Рассказа служанки" очень хочется ЖИТЬ !

О чем?
Будущее (которое для нас уже прошлое - 80-е годы). В отдельно взятой стране победил мужской шовинизм. Женщины поделены на группы. Удачливые - в Жены, красивые и неудачливые - в Служанки (нечто среднее между наложницей и машиной для деторождения), некрасивые - в Марф (кухарки, уборщицы ) и тд. И конкретно - судьба одной красивой молодой женщины, которая попала в жернова истории.

И что восхитительно - читать не страшно, хотя ужасные вещи там происходят.
Прекрасный язык, сюжет как сжатая пружина, море эмоций, ярких образов, много мыслей - из тех, что ты сам додумал, а не автор на 45-й странице жирным шрифтом написал.
Отличная книга.

В мир Оруэлла в "1984" в общем-то верится, если держать в голове, что все описанное верно для касты партийных работников, а основная масса людей, пролы, живут в счастливом неведении полнейшего абсурда в местной политике.
В "Дивный новый мир" Хаксли мне верится еще охотнее - все счастливы, все довольны, поддерживают власть добровольно и с песней. Одинаковость, стабильность, люди это обожают, покажи им только слово "стабильность" и они сразу любят любого гаранта стабильности, голосуют за него всеми ста сорока шестью процентами голосов.

Совсем другие мысли и чувства от книги Этвуд. В любой ситуации ищи, кому она выгодна... вот происходящий в книге ад никому не выгоден, и ощущения от книжки - гротеска, больного воображения и чувства, что так ведь не бывает, это все морок, безумие, глюки, и прямо босховская фреска от антиутопии.

В какой-то прекрасный день мужчины в книге собрались и решили, что им все слишком легко в жизни достается. Эмн. Поднимите руки те, кто может сказать, что ему в жизни все досталось слишком уж легко! И те, кто готов идти свергать режим ради того, чтобы все доставалось тяжелее. И мужчины, мол, из-за этого разучились чувствовать. И, чтобы это исправить, банки отказали в обслуживании клиенткам, лишив их права собственности и вся собственность женщин досталась мужчинам, а женщины не достались никому - каким-то загадочным, не описанным в книге способом до права на женщину еще нужно дослужиться. Но что за аппарат занимался учетом и распределением женщин, автор так и не написала.
Значит мужчины, которые "мало чувствовали", устроили революцию, по результатом которой они не могут сами себе выбирать ни жен, ни любовниц, ни даже вмешиваться в домашние дела. Логика, ау, ты там совсем одна, в темноте? Кто будет так делать? И ладно бы все происходило давным-давно, в далёкой-далёкой галактике, но нет, события книги разворачиваются в современной нам Америке.

Но и после того, как этот бредовый сеттинг воздвигся из праха и пыли прямо на наших глазах, автор не оставила издевательств над бренным телом логики.
Так вот, в этом мире еще после всех революций образовались проблемы с численностью населения. И для того, чтобы его резко увеличить, "отчужденных" у частных собственников женщин передают, фактически, в рабство статусным старичкам, с которыми те печально сношаются раз в месяц после чтения Библии. А перинатальную диагностику и родовую медицину они отменили, мол, не духовно. И действительно, какой бы мог быть лучший способ увеличить население? Да кому нужны все эти социальные пособия и места в детских садах! Пфф!
Но добило меня не это. Добила меня подруга героини, Мойра, вместе с которой героиня проходит все тяготы обучения в специальной женской школе для особо фертильных дам - детородного возраста и уже имевших детей. Так вот, в конце книги Мойра в случайно разговоре упоминает, что у нее, мол, вообще трубы перевязаны. Эта книга такой франкенштейн, что из швов, которые как-то худо-бедно держат происходящее вместе, торчат незакрепленные нитки.
В такой ситуации я не могу сопереживать героям, я в них просто слишком не верю.

А еще книжка написана так. Вот так. Такими вот предложениями. Слова три-четыре. Не больше. Зачем больше. Тяжело ведь читать? Видимо, думает. Автор.

Это как раз тот случай, когда реальность не оправдала ожидания. Хоть на ЛЛ у книги оценка ниже 4, но мне казалось, что мне она понравится. А получилось как-то излишне скучно. Не получилось окунуться в атмосферу происходящего. Постоянно чего-то не хватало. Казалось, что вот-вот должно произойти событие, которое перевернет все с ног на голову. Но, увы...
А еще было мало описаний того "мира", в котором живут "служанки". Вроде намеки какие-то есть. Идет где-то война. Где-то приходится воевать с повстанцами. Из этого континента все стремятся сбежать в Европу. Но за стеной, которым ограждено "государство", все не так. И изменился этот мир в считанные десятилетия, или даже быстрее. Или хронология сбилась. Не понятно.
Тут героиня вспоминает, как она ходила когда-то по этим улицам, еще будучи свободной. И вот она уже "служанка". И держат таких как она на территории какого-то колледжа или школы.
Вот этот ощущение "черновика", который почему-то недоработали, возникло как-то сразу и до последней страницы лишь усиливалось.

Она – Служанка. Её предназначение – рожать детей для богатых супружеских пар. Это третья семья – и последний шанс. Иначе она будет признана Не-женщиной и отправлена в колонии.

Как ни крути, а аннотация выходит заманчивая, и книга должна была быть захватывающая, но у меня с ней как-то не вышло. Причем я наскребла столько недостатков, что единственное ее достоинство – смысл – вышло с душком.

Итак, женщин лишили всех прав, собственности, облачили в своего рода паранджу и отправили рожать детей, которых отнимут, а они перейдут в дом к следующему господину. Не можешь – отправляйся в изгнание, в какие-то там колонии с плохими условиями для жизни. День таких женщин состоит из молитв и выполнений мелких поручений. Разговоры, чтение и другие развлечения запрещены. На мой взгляд – несколько модернизированный мир восточных женщин со своими стереотипами, но не без смысла.

Однако наряду с этим в тексте присутствуют настолько глупые мысли, что они не только противоречат всему здравому, что приводит автор о своем мире будущего (болезненную зависимость от решения мужчины, отношение к женщине исключительно как к сосуду для вынашивания детей и др.), – они перечеркивают его, навевая мысль о простой спекуляции темой.

Рассказать, о чем мечтает главная героиня? О сигаретке, креме для рук, возможности сплетничать, носить короткие юбки и, конечно, любить. По поводу последнего у автора какие-то странные представления – на мой вкус. Имеется ввиду именно физическая близость, хоть Этвуд и намекает на что-то духовное. На деле же все просто: половой акт с хозяином дома происходит в присутствии другой женщины, которая держит Служанку (зачем – непонятно; никаких намеков на сопротивление вообще нет), и в одежде. Он ее не ласкает, не целует, даже не смотрит. Сунул – вынул – разошлись. А она хочет, чтобы целовали! И тут на сцене появляется молодой симпатичный качок – и любовь до гроба.

В общем, элементы антиутопии постепенно отходят на второй план, и книга превращается в любовный роман – против которого я ничего не имею. И даже почитала бы. Но этот – плохой. В чувства героев не веришь, потому что у него они остаются за кадром, а у нее – какие-то фальшивые. Лично я вижу в этих отношениях только похоть: тебя регулярно фактически насилуют, но ты хочешь, чтобы это было более нежно – и предлагаешь себя более привлекательному объекту.

Перемежается это воспоминаниями главной героини о муже, дочери, тревогами о их судьбе. Но они не трогают, не воспринимаются серьезно. Да и как это возможно, если после читателю рассказывают о секретах питания кожи или предоставленном счастье почитать женский журнальчик…

Отдельная тема – желание забеременеть во что бы то ни стало. Потому что – внимание! – главная героиня не хочет быть признанной Не-женщиной, не хочет в колонии, где голодают, ходят в лохмотьях, умирают. Она хочет родить ребенка, отдать его (судьба очевидна) и пойти трудиться на благо общества известным местом в другой дом. А я-то, наивная, думала, что здесь присутствует какая-никакая моральная дилемма.

В общем, чувства и мысли героини какие-то ничтожные, переданные просто ужасным – даже в оригинале – языком с порой странными метафорам и каким-то потоком сознания (для объема, что ли…). Детали мира, к сожалению, не складываются в единый пазл. Честно говоря, другое значение слова tale – «cказка» – больше соответствует содержанию книги. Ей не хватает логичности, цельности, глубины. И хорошего языка.

-Все мужики сволочи и козлы, они правят этим миром!!!
-Почему ты так думаешь?
-Потому что я хочу так думать!!!

Как удивительно переплетаются во Фредовой феминистические взгляды с восхищением перед мужеподобными чертами Мойры. Вот не поверил я в эту антиутопию. Ну не разу. Кто-то ставит ее в один ряд с Хаксли и Оруэллом. Может быть, только дочитывал я с трудом и без интереса. Скучный язык какой-то. А еще умиляли вставки автора типа "херня", жопа" и другие. Такая фишка автора. Нет, может проблема равноправия полов и важна остро встающими гранями, только мне она не близка. Хотя бы потому что обычно говорят, что за каждым великим мужчиной стоят женщины. Да, дамы хотят равноправия, носить мужские костюмы, курить, бухать, играть в футбол. Только все-таки, наверное, женщина по природе утроена по-другому. Рождение ребенка и воспитание спиногрыза сводит на нет у большинства планы по завоеванию мирового господства. Возникает огромный диссонанс, вот и забрасывается карьера ради семьи. И это нормально. Книга же построена на каких-то стереотипах.
Фредова разделяет мужчин, а в итоге оказывается, что и женщины поделены на 2 лагеря. То есть проблема-то в человеке и не зависит от пола. И выживают лучше всего такие крыски-космополиты как Мойра.
Этвуд решила демографический коллапс в Европе своим нетрадиционным способом. И какой-то он вывернутый наизнанку.

Слушай внимательно, мой друг. Эта книга - об одной женщине. В общем-то, хорошей женщине. То есть "хорошей" - значит "не плохой". То есть не злой, не завистливой... эммм... В общем, такой, знаешь, живой женщине. Которая может изменять. Может лгать. Может бояться. И при этом оставаться человеком. Хорошим. Таким, знаешь... живым.

И эта женщина, мой друг, спит на чистой белой постели в чистой белой комнате в чистом белом доме в чистом белом мире. В мире, где всё упорядочено, где никто не уйдёт обиженным, где торжество Высоких Христианских Идеалов вкупе с аппендиксом наикомфортнейших грехов дарует счастье и покой. И абсолютную уверенность не только в завтра, но и в послезавтра, даже послепослезавтра.

У этой женщины есть: красное платье, красные туфли, хлопчатобумажные панталоны, варёное яйцо на завтрак, консервированные груши на обед, не меньше восьми часов сна ежедневно, статус благонравной особы, возможность не работать, уйма свободного времени, неотягощенность существования, отсутствие бытовых забот.
У этой женщины нет: прошлого. Имени. Тех, кого можно любить.

И эта женщина, мой друг, продолжает быть личностью. Возмутительно, не правда ли? Преступное желание курить (ведь она должна быть способна родить здорового ребёнка), пить (здорового, я сказала!), пользоваться декоративной косметикой и духами, носить кружевное нижнее белье, ходить в туфлях на высоком каблуке (ведь всё это - тщета, суетное), читать, писать, заниматься любимым делом, думать, вспоминать. Любить взаправду, а не по расписанию. Родить своего ребёнка и воспитать его.
И эта женщина, мой друг, продолжает ложиться в кровать ночью и просыпаться по утрам. И рассказывать нам свою историю - рассказ Служанки, красной чаши для мужского семени, гулкого сосуда для вынашивания и рождения, благонадёжной опоры великого государства Галаад, будущей матери наших бойцов, наших Ангелов.

И эта женщина - мой друг.
Ведь я понимала её каждую растреклятую страницу этой растреклятой книги. Растреклятой - потому что кажущаяся сонная равномерностью слов резала медленно-медленно. Не как нож или лезвие, нет. А как бумага или осока - внезапно и до крови.
Книги болезненной. И всё же - настоящей. Не злой, не жестокой, нет... А такой, знаешь, живой.

Мощная антиутопия, которая как и гимн консьюмеризму Олдоса Хаксли, стала злободневной спустя много лет, и уж точно ее не назовешь устаревшей - события последнего времени только подтверждают ее глубину и актуальность. Я, естественно, имею в виду не женоненавистнический режим, описанный в романе, а чудовищную неустойчивость современного международного положения и нестабильность социумов, еще недавно считавшихся модельными.

Весьма цепляющий стиль рассказчицы - неровный, спотыкающийся, видно, что героиня не высокого ума , но хочет говорить покрасивше и иногда ей удается. Индивидуальность, основанная на не самой яркой манере речи, удалась автору отлично. Это не так-то легко - выписать реального персонажа, который почти ничего не делает, исключительно за счет особенностей исповедального стиля.

В романе разбросано множество мелких деталей, которые позволяют в определенной степени реконструировать происходящее и его причины, хотя полной картины Маргарет Этвуд не дает, и очевидно, что это не так уж важно - суть книги в другом. К тому же героиня почти все время сидит взаперти, варится в собственном соку и почти ничего не знает - а много ли знали советские граждане помимо того, что им говорили по телику? В конце же, в фиктивной лекции о личности автора "Рассказа" многое проговаривается чуть ли не прямым текстом. Как говорится, sapienti sat.

Очевидные хотя и не явные, параллели с другой известной антиутопией , особенно концовка, когда безымянная героиня всем сердцем принимает установки правящего режима (чуть не написал теократии, но не уверен, что это именно теократия - Этвуд многое позаимствовала у тоталитарных режимов). Жаль, что некоторые персонажи получились утрированными - скажем, Серена Джой (в сериале ее сделали более сложной и многогранной), но это опять-таки объясняется узостью угла, с которого подается рассказ и ограниченностью нарратива.

Я не собирался читать эту книгу и взялся только под впечатлением от шедеврального первого сезона одноименного сериала и я не пожалел. Книга кажется серенькой и косноязычной, с множеством лакун, но если дать себе труд вдуматься в происходящее в ней, открываются та самая пропасть, в которую если долго смотреть, она сама начинает в тебя вглядываться.

Какая – то скучная антиутопия получилась. Начало интриговало, хотелось узнать, как же женщины дошли до «жизни в красном», почему становились Служанками. А потом все скатилось в обезличенный и сухой рассказ. Такой рассказ не ужасает, от него волосы не встают дыбом. Не чувствуются горести, нет жалости, эмоций. И хочется восклицать: «Не верю» и «Да ну, бред какой-то».

Для меня новый мир так и остался непонятным. Недосказанность, обрывочность, обезличенность, безэмоциональность не придали никакой изюминки. Мир, в котором женщин делят на жен, служанок, неженщин и еще различные категории. Проблемы с рождаемостью вынуждают нанимать Служанок, которые считаются элитой, ведь они исполняют такую миссию. Носят Служанки только красное, лицо показывать нельзя, все должно быть прикрыто. Никакой косметики, никаких милых безделушек, читать нельзя (мой внутренний книголюб в обмороке), писать нельзя, практически нет ничего, что можно. Питание ограничено, вредностей не дают. Это не люди, это живые сосуды.

В новом мире не занимаются любовью, там забыли, что такое любовь. И сексом тоже не занимаются, эти дела теперь только для зачатия пару раз в месяц. О нежности и ласке тоже давно забыли. Многие ужасаются, что женщины стали бесправны. А я вижу, что в этом мире вообще не живут, а существуют. Мужчины тоже здесь ничего не могут. И те, кто вроде бы у власти, по сути власти не имеют.

Открытый финал еще больше смутил. Мало того, что до него куча вопросов остались без ответа. В чем суть нового мира? К чему в итоге хотели прийти? Так еще и не известна участь той, обезличенной, которая поведала свою историю миру. И откуда взялась рукопись, если в начале упоминалось, что рассказ хранится у нее в голове. Абсолютно не прониклась, но хочу почитать другие книги автора, может там я разгляжу ее изюминку.

Поистине удивительно, к чему способны привыкнуть люди,
если чуточку им компенсировать.