Рецензия на книгу

Рассказ Служанки

Маргарет Этвуд

mulyakov12 февраля 2014 г.
И гром грянул. И мор вселенский поразил человечество. Мужей величавых покарал он. И мир воцарился. Женский мир.
-Будьте любезны расписаться в получении. Он ваш, ровно на три месяца. Приятного дня.
На этих словах дверь за мной закрылась. Я поступил в распоряжение очередной женщины. Снова всё тоже, муж не может, жена обязана, поэтому я здесь. Я не хочу рассказывать эту историю. Она ужасна. Я служка. Доставлен, чтобы служить своей командирше. С этого момента я Френсисов, а был уже и Эмилев, Джейнов и кем только не был. Вся моя работа сосредоточена в одном органе. Я вещь. Животное. Да и животному лучше, у него выбор есть. А мы выполняем наш долг, общее благо превыше всего. После войн и катастроф, мужчин среднего возраста практически не осталось, да и мальчиков война выкосила, поэтому все кто остался, превратились в служек. Комната. Должна быть моей, но нет, просто комната. Пространство для ожидания церемоний. Хотя иногда нас отправляют по делам. Я прохожу мимо мужа, он седой и дряхлый, но глаза его живут и ненавидят меня. Прогулка до магазина, я вижу второго, он такой же, как я. Служка. Элизабетов. Мы идем в лавку, разговоры запрещены, взгляды запрещены. Дышать можно, хоть что-то. В лавке мы наталкиваемся на парня с повязкой на рукаве, золотой повязкой. Его хозяйка беременна, он в почёте, хотя бы на несколько месяцев, а может и больше, если будет мальчик. Если девочка, то только порка, и снова в строй.
Первая церемония. Муж ложится на кровать, меня укладывают на него. Привязывают ноги к ногам, руки к рукам. Шевелиться нельзя. Мотать головой нельзя. Получать удовольствие нельзя. Стон – боль. Движение – боль. Мне дают таблетку, без нее уже давно ничего не получается. Доска. Единственная ассоциация. Я привязан к мужу, вдобавок он меня держит. Впивается в меня ногтями. Завидует, да только чему? Молодости? Я старее него, в свои тридцать пять. Меня отобрали в первой волне. Повязали и заставили. Лея. Моя жена. Мы любили друг друга, и у нас было двое детей – девочки. Рассказывать, почему меня взяли одним из первых? Наследственность. Понадеялись, что и дальше я буду отличным воспроизводителем. Лея, где ты сейчас? Все закончено, я могу идти в свою комнату. Я назвал ее своей? Привыкаю.
Обследование у доктора. Очередной ритуал. Доктор, разумеется, женщина. Мужчины, вообще, остались только одной профессии.
Анализы у вас в порядке. Но есть один вопрос.

Я жду. Сейчас будет обычная история. Попытка использовать меня без кв
Вам, наверное, неприятно спать с такой командиршей?
шей?

Я могу помочь. Дать наркотики, не бесплатно конечно, но вам будет хорошо.

Муж копается в саду. Хоть чем-то он себя занимает.

Нам нужен это ребенок. Ты ведь это понимаешь?

Может быть, тебя привлечет идея, совершить маленький обман? Пусть родит наша горничная, в домашних условиях, разумеется. А ребенка мы выдадим за своего. И тебе почет, возможно.

Второе потрясение дня. Командирша пригласила меня к себе. Играть в шахматы. Чего от меня ей надо? Ааа, понимания и проявления расположения. Недостаточно обладать игрушкой. Игрушку нужно приручить.

Первый сеанс с горничной

Секс. Любовь? Нет, пока только секс. Хоть что-то. Николь. Что я делаю. Во мне возрождается нечто давно забытое. Неужели это возможно. Она такая же забитая, без возможностей получить квоту. И мужчина-то у нее был один - муж Френсис. Попытки схитрить были и раньше.

Мойша. Друг. Где ты? Жив ли, после побега из желтого дома?

Командирша дает мне одежду. Костюм-тройку. Я снимаю свои желтые одежды, переодеваюсь. Последний раз я был в таком на свадьбе. Своей. О, Лея. Мы в элитном женском клубе. Что за радость в игрушке, если ей нельзя похвастать? Здесь приторговывают утехами. Да только последствий нет, кроме ликвидации. Мойша. Он стоит, совсем рядом. Поворачивается. В глазах ни следа узнавания и удивления. Выдержка. Этому быстро учат. Мы говорим в туалете. Его история пример старого мужества. Связал дядьку (женщину, разумеется) и сбежал. Значит, еще есть воля у мужчин. Мужчина. Призрак прошлого. Просто слово.

Мои встречи с Николь частые, чересчур. Во мне что-то воскресло, я чувствую силу. Ее руки, касания, губы, возрождают меня, приоткрывают завесу былого. Лея. Мысли о тебе постоянны. Ты не первая, может и не последняя, но единственная.

Мы присутствуем на избавлении. Это странно. Им нужны мужчины. Но избавляются от нас безжалостно. Покорность важнее нужды. Служка с золотой повязкой. Следы побоев на лице. Ах, да, родилась девочка. Слабое семя. Избавление. Ты страшишься его, но на границе сознания веришь. Веришь, что это действительно избавление.

Утро. Корзинка. Лавка. Элизабетов. Другой. Мы идем в молчании. Возле стены нет тел, лето. Возвращаясь, пытаюсь разговорить его, хоть это и опасно. Элизабетов? Это я. А тот? Молчание. Мы прощаемся. Голос тихий, на границе слышимости. Умер. За ним ехал фургон. Повесился.

На меня налетает муж, мой костюм-тройка? Все повторяется. Вы убиваете нашу любовь. И прошлый такой же. Ничем не лучше. Ничего не можете. Только рушите. Николь. Она стоит и улыбается. Обнять ее? Утонем вместе.
Я сижу возле окна. Ночь. Звук фургона. За мной. Николь говорит, верить ей. А что мне остается. Меня уводят. Куда? Не знаю. Николь улыбается.

Куда его? Раскрытие государственных тайн. Молчание. Новое время? Чистка? Командирша белеет.

Конец? Ничего не заканчивается.
И я шагаю к темноте внутри; или же к свету.

Стенограмма ученого совета:
Мы не можем утверждать, правда или нет, записанное на кассете. Но оправдываем все, потому что сейчас живем в прекрасном мире, основанном на свободе и равенстве. А издержки истории, всегда издержки истории.

Краткий пересказ, доведенный до абсурда. Неувязки сюжета? А то. Но я нормальный, меня мама проверяла(с) Личное мнение? Это не антиутопия. Потому что не цепляет и не заставляет верить и ужасаться будущему. История служанок? Да, страшна, но описана неправдоподобно. И не вижу я предпосылок, к такому развитию истории.

319