Джейн Эйр

Я узнал некоего виконта, молодого вертопраха, безмозглого и порочного, которого иногда встречал в свете и которого мне в голову бы не пришло возненавидеть, так глубоко я его презирал. И в этот миг ядовитые клыки змеи – то есть ревности – сломались, так как моя любовь к Селине тотчас угасла. Женщина, способная изменить мне с таким соперником, не стоила соперничества, а заслуживала лишь презрения – впрочем, пожалуй, меньшего, чем я, глупец, попавший на ее крючок.

— Тогда я отказала вам потому, что вы не любите меня, а теперь — потому, что вы меня ненавидите. Вы меня просто убиваете.

Я не хотела любить его; читатель знает, какие я делала усилия, чтобы вырвать из своей души первые побеги этой любви; а теперь, при мимолетном взгляде на него, они снова ожили и мощно зазеленели. Он заставил меня опять полюбить его, хотя сам, по-видимому, даже не замечал меня.

Я был счастлив дышать воздухом, освященным её недавним присутствием.

Сожаления отравляются жизнь..

И какая узость со страны эти привилегированных счастливчиков утверждать, будто женщинам положено ограничиваться приготовлением пудингов, штопкой чулок, игрой на фортепиано и вышиванием кошелёчков.

Интерес слушателей развязывает язык рассказчику.

У меня женское сердце, но тебя оно не касается.

Гармония между нами была совершенной.