Waiting for Bojangles

В общем, основная мысль, то есть вопрос, который настоятельно реял в воздухе после прочтения книги: какого, собственно, гондураса эти деятели нарожали ребенка? Зачем? Нафига? Жили бы себе, варились в своем айнанэ, жевали бы добрана и не тужили, пока не умерли в один день или на одной неделе. На этом можно было бы и закончить отзыв, но я все же еще накорябаю чего-нибудь.

Трудно вообще сказать, что нужно ребенку в семье. Воспитание и распорядок или цыганщина с выходом в калинку-малинку в ожидании мистера б. Но вот чего точно не должно быть, так это задвигания его за плинтус трона, на котором восседает один или оба родителя под звуки томного соула. А тут это все в полной красе, знаете ли. Причем, с еще какой загогулиной в сторону психиатрии.
Можно расти в цыганском таборе, даже в борделе, на самый крайний случай, если уж не повезло и суждено стать легендой (привет, воробышек эдит пиаф), но расти в психушке на дому - это однозначно сильно особый вид извращения. Которому и подвергся рассказчик - сын знаменательной парочки.

Парочки, в которой мама, скажем так, не просто эксцентрична, а сильно нездорова, а папе залила глаза и остатки разума - огромадная любовь. Нет, я совсем не против любого вида любви, даже самого долбанутого. Но какого гондураса вы расплодились при таких раскладах? А если ребенку перейдет по наследству болезнь? Как максимум жизненного кошмара. Найдется ли в его жизни человек, готовый пожертвовать собой? Что с ним будет тогда?
И что насчет банальной ответственности за того, кто появился на свет из-за ваших постельных телодвижений? Такая любовь, что хай с ним, с дитем, в конце концов можно жить и в детдоме. Это о я концовке.

Честно сказать, со всем происходящим в этой книге, можно если не смириться, то махнуть рукой. В каждой фазенде свои журавли и граммофоны, как говорится. Но концовка - это какой-то демонический ахтунг. На ребенка просто наплевали, как-нибудь вырастешь сынок, ведь у родителей любовь, ты должен понять и простить.
Ну, и бурдо, конечно же, вкладывает в уста мальчонки это самое понимание. Мол, какая фигня, прямо сейчас, то есть немедленно поползу до ближайшего детдома, утопив журавля и граммофон в озере. Вот, на мой взгляд, это либо совершенная ложь, либо у пацана уже налицо расстройство привязанности.

В общем, жили они весело и сумасшедше креативно, пока не наступила жестокая реальность и не порушила безумства страсти ко всяким чертям. А я отдаю свои категорические симпатии журавлихе и сенатору, который фактически материально содержал этих любовников-оригиналов. Все.

Жила-была обычная семья: Мамочка, Папа, Сын и журавлиха Мамзель Негоди, любящая сардины в масле и испытаюывыющая острую неприязнь к белым диванным подушкам. Собственно, семья, имеющая собственную домашнюю журавлиху, априори не может считаться обычной. Однако, питомица была её полноценным членом, и с чувствами и желаниями Мамзель Негоди считались.

На самом деле, в этой семье было необычно всё. Мамочка отличалась весёлым безрассудством и восхитительной эксцентричностью, обожала гостей, коктейли и танцы до утра. Папа обожал Мамочку, каждый день придумывал ей новое имя и старался, как мог, предвосхищать экстравагантные мамочкины капризы и их же оплачивать, занимаясь продажей гаражей. Во всём этом безумном калейдоскопе вечного праздника юный Сын участвовал на равне со взрослыми, разве что джин-тоник употреблял в более умеренных количествах.

На деньги от проданных гаражей Папа купил красивый маленький замок в Испании, где под звуки неизменного "Мистера Божанглза" Нины Симон и под плеск ароматной сангрии в бокалах, райская жизнь, полная любви и праздника, казалось, не закончится никогда. Но драма была неизбежна. Шизофрения и биполярное расстройство, остававшиеся пока лишь на подступах к рассудку Мамочки, завладели им окончательно и необратимо. И празднику пришёл конец. И любви пришёл конец. И семье пришёл конец.

Отношение к книге двойственно. С одной стороны, всех жалко: и несчастную Мамочку, и потерявшегося в собственном горе Папу, и ребёнка, которого все бросили, и даже птицу, которая неизвестно куда делась. С другой стороны, эта семья была какое-то время по-своему счастлива. Каким бы странным это счастье не казалось простому обывателю.

Это как съесть сгнившее изнутри все, что угодно. Помидор, яблоко, банан. На поверхности все так красиво, красно-жёлто-фиолетово, сладко-спело-сочно, и ты, вовсе не ожидая подвоха, смело кусаешь фрукт за вкуснейший бочок, а там чернота, гниль, червячки с недоумением на тебя поглядывают, мол, как посмел ты их потревожить. А ты не успел, не успел отдернуть руку, и глотаешь эту труху всю, морщишься, а выплюнуть уже поздно.

Извините за гастрономические сравнения, но у меня опять ощущения от книги на физический уровень перешло. До сих пор во рту труха. И мой тревожный синдром во всю красу и мощь развернулся, агааа, не ожидала подвоха, так вот тебе, вот тебе, вот тебе...

Фриковатая семейка, пьющая напропалую и танцующая до упаду, Мамочка с тысячей имён, Папочка, знающий тысячу и одну историю, Сын, о боги, это потом, и журавлиха Мисс Негоди, шествующая в колье, откушавшая сардин в масле, потерявшая охотничий инстинкт. Это как если бы Фрэнсис Скотт и Зельда завели ребенка. Миллионы гостей в их роскошной квартире, друг Сенатор с огромным выпирающим животом, замок в Испании, в котором так восхитительно зацветает миндаль, что никак невозможно ждать каникул, в конце концов зачем нужна эта школа, ведь все самое лучшее есть в семье. Та самая песня, Мистер Божанглз, веселая и грустная одновременно, под неё Мамочка и Папочка танцуют слоу вчера, и сегодня, и завтра, и всегда, и даже на кладбище в Испании.

Безумно красивая книга с ужасающим подстрочником. Как болело у меня сердце за этого ребёнка, Сына, не передать словами. И сейчас болит. За всех таких детей. Потерянных, оторванных от реальности чокнутыми родителями, и ладно бы Мамочка, такая очаровательная в своей игривости и безумии, но куда смотрел Папочка? И как мне хочется взять этого Папочку за шкирняк и трясти, трясти, трясти его, чтобы вытрясти из головы его всю эту зависимость от Мамочки. Хотя ничего из него не вытрясти, Мамочка - олицетворение иллюзий, бегство от реальности, вряд ли кто мог бы ей сопротивляться. Под стать они другу другу, два безумца и ненужный никому теперь Сын. И как ему теперь жить, неприкаянному, ничему не наученному?

И как же мне теперь развидеть его историю, чтоб так не болело?

Странно ужасная книга, когда под милой приятной обложкой скрывается трагедия. Трагедия целой семьи , каждого её члена. Здесь нет убийств и насилия, но от этого рассказанная история не становится менее пугающей и волнующей от происходящего на её страницах.

Хотя на первый взгляд здесь все прекрасно. Люди веселятся с утра до вечера и с ночи до утра, пьют хорошее вино, слушают музыку и распевают песню Нины Симон «Mr. Bojangles», которая постепенно становится частью их самих. В семье царит любовь и взаимопонимание, при этом вся их жизнь подчинена желаниям и прихотям одного из них, и на первый взгляд кажется, что это устраивает всех полностью и безоговорочно.

Но в отдельных фразах прорывается скрытое отчаяние, которое не заглушить ни чем при всем желании. Есть вещи, которые не в силах изменить даже всепрощение и любовь, как тут, забота , доброта и понимание. И если первая часть этого небольшого романа в некотором смысле напоминала пир во время чумы, то вторая отрезвляет и спускает с небес на землю жестко и неотвратимо.

Отдельного упоминания заслуживает авторский стиль, такая изюминка, выгодно отличающая его на фоне множества других и отлично передающая сменяющееся, как весенний ветер, настроение, царящее в семье. Рифмованные фразы, которыми зачастую общаются члены этой семьи, настолько удачные, что в паре слов ты уже ощущаешь всю гамму чувств и эмоций, управляющих этими людьми.

Несмотря на множество спорных вопросов, таящихся в тексте, роман читается достаточно легко, быстро улавливаешь ритм, который вначале кажется чужеродным, а потом уже становится необходимым, чтобы смягчить, насколько возможно, неумолимое падение в пропасть.

Книга об этом, да!
О главе семейства, безгранично любящим свою безумную, сумасшедшую (в прямом смысле) жену. О том, как он оправдывал ее, мягко говоря, странное поведение особенностями характера и потакал всем ее прихотям и капризам.
.
Читаешь эту вакханалию и как будто даже весело, как будто смешно. Но, посмотрев на всё под другим углом, понимаешь, как же это страшно. Сама ситуация, не изолированные от общества люди с грандиозными нарушениями психики, их неосознанные поступки, а главное - последствия всего. Чисто по-человечески было очень жаль их ребёнка. Причём на постоянной основе. Тоже, кстати, почва для размышлений.
.
Книга, на мое личное удивление, понравилась! Прочитана за пару часов. Легко, увлекательно и не растянуто на огромное количество страниц, что тоже иногда не маловажно.
Советую!

Это был последний танец необыкновенных родителей мальчугана, который, опираясь на дневники отца-писателя, найденные, как он говорит, "уже после всего", рассказывает нам эту пронзительную историю. Позитивно-безумное начало романа вводит читателя в обманчиво-игривое настроение: муж, мифотворец, балабол, душа любой компании и жена - красавица, лёгкое создание, вечно с коктейлем в одной руке и сигаретой в другой, постоянно напевающая или танцующая, мальчишка, который, конечно же, в восторге от своих родителей, непохожих на всех. Только его мама может отчитать противную учительницу подобным образом:

Только его родители могут, не дожидаясь школьных каникул, рвануть в их замок в Испании, потому что там цветёт миндаль.
Только этого мальчика с самого раннего детства учат старомодным поклонам и целованию дамских ручек.

Ну так, довольно странная семейка, да ещё и журавлиха у них в роли домашнего питомца ( небольшое отступление: её зовут Мамзель Негоди, потому что она ни на что не годится - поклон переводчику!). И поскольку в книге множество отсылок к Рембо, экзистенциалистам и т.п., начинаешь верить, что это одна из потока французских постмодернистских книжек, попутно напоминающая о творчестве Бине или немного об историях из эпохи джаза Фитцджеральда.

А по сути оказывается, что это история одной беды - безумия и самоубийства, и одного счастья -любви, составляющей смысл жизни.

Довольно странное ощущение после книги: то ли кинуться жалеть бедного мальчика, о котором никто не подумал, то ли утереть завистливую слезу вслед этой любви...

История любви, о которой можно сказать, что она ослепляет блеском фейерверков, кружит в музыке и танце, звучит стихотворными рифмами, напоминая праздничный карнавал. История семьи, в которой все друг друга обожают: благородный Папа, заботящийся о семействе; прекрасная экстравагантная Мамочка, кружащая в вихре танца; любящий и любимый Сын, пытающийся разобраться с правдой жизни, выворачивая её то на лицевую сторону, то наизнанку; Мамзель Негоди, африканская журавлиха, занимающая не последнее место в семейной иерархии. Беззаботное веселье и смех, песни и танцы, игры и путешествия - одна из сторон, которую демонстрируют читателю. И читатель ловится на крючок, смеётся шуткам и каламбурам, слушает Нину Симон, радуется семейному счастью, не подозревая, что существует оборотная сторона этой блестящей медали.

У каждой семьи есть свои проблемы и печали, но диагноз Мамочки не как у всех, он ставит крест на её свободной жизни и физически, и юридически, и фармакологически. "Истерия, биполярность, шизофрения" не могут позволить оставаться женщине на свободе. Клиника - её место до конца дней. Но разве можно позволить безумию разрушить семейное счастье без борьбы? Допустить, чтобы тяжкий недуг сломил любимую Мамочку без попытки сопротивления?
Книга написана обычным шрифтом и курсивом. Рассказ мальчика дополняется дневниковыми записками Отца. Один голос звучит беззаботно, пытается подражать взрослым. Во втором проскакивают нотки беспокойства и потуги скрыть его за десятками новых имён для Мамочки, за бокалами вина и коктейлей, в шумной толпе гостей.
Эта история вывернута наизнанку. Автор изображает безысходность и горе яркими красками и громкой музыкой. Отец и друг семьи смеются, улыбается сын, вспоминая проделки, фантазии Мамочки. Читатель понимает, что смех истеричный.
Право выбора остаётся за каждым.
Щемящий, безумный, искристый коктейль создал Оливье Бурдо во славу любви.

"В ожидании Божанглза" - очень французская книжка, очаровательно написанная, пестрящая каламбурами и игрой слов, плохо передаваемой, увы, в русском переводе.Надо быть в душе немного французом, чтобы оценить легкость этого обаятельного, трагикомического текста.

Речь в книге идет о маме главного героя - женщине со странностями, постепенно сползающей в безумие. Манера рассказа об этих невеселых событиях чем-то напоминает фильм "Жизнь прекрасна" Роберто Бениньи. Другими словами, трагизм, вторгшийся в жизнь семьи рассказчика, подается легко и с юмором. В отношении отца к больной супруге много нежности и доброты. Они с сыном договорились не замечать ее болезнь и мириться с приступами, во время которых женщина впадает в бурное и неконтролируемое неистовство. Врачи поместили ее в больницу, так как она шизофреничка, и шансов на выздоровление нет. Но любящие отец и сын не могут смириться с пребыванием этой необычной женщины, изменившей их жизнь, в столь мрачном заведении, и похищают ее с ее собственного согласия.

Читатель так и не узнает, как звали Мамочку, потому что отец все время называет ее разными именами, это такая игра, забавляющая чудаковатое семейство. После похищения женщину увозят в дом в Испании - да, вы уже поняли, наши герои люди не бедные, поэтому могут себе позволить закатывать вечеринки и выкидывать разные фокусы, шокирующие обывателей. От "скромного обаяния буржуазии" тут никуда не деться, и если вас раздражает кинокартина "Амели", то и от "Божанглза" вы в восторг не придете.

Почему же мне так не хочется ругать этих насквозь обуржуазившихся персонажей, осуждение образа жизни которых так и просится на язык? Наверно, потому что эта книга - не вполне коммерческий продукт, есть в ней некая искренность, некое достоинство, некая парадоксальность и игрушечная печаль, восходящая к "Пене дней" Виана. Пожалуй, грустью этой истории вполне можно проникнуться, она не искусственная, не слезовыжимательная, а очень сдержанная и благородная.

И хотя обработка сюжета явно не дотягивает до шедевра проблематики "странности любимой оказались страшной психической болезнью" - я имею в виду фильм "37,2 по утрам" и одноименный роман Филиппа Джиана, - все-таки "Божанглз" не спекуляция на тему страданий, а вполне приемлемая литературная вариация этого сюжета. У буржуазной литературы тоже есть свои жемчужины.

ПРАЗДНИК, КОТОРЫЙ ВСЕГДА С ТОБОЙ
Да что вы знаете о безумии, если не читали "В ожидании Божанглза"? А чтобы чувствовать себя тут как дома, рецепт прост: бокальчик вина или джина и на полную громкость Нину Симоне. Дальше можно танцевать или сходить с ума,  но не переживайте, с ума тут будете сходить не только вы, а ещё: Мамочка с биполярным расстройством, которая может "достать с неба звёзды", Папочка который дико любит мамочку и прощает ей все "выкидоны", их маленький сынок (вот уж кого действительно жалко!) и шедевральная Мадам Негоди (если что, это огромная журавлиха).
Нестандартный, необычный роман, о котором достаточно сложно писать. Он музыкальный, лиричный, безумный, он живой, сумасшедший  и хрупкий. Он как хрустальная ваза - которую держишь в руках и боишься уронить/разбить.
Тут алкоголь, джаз и танцы, тут никаких предрассудков и стереотипов, тут вечный праздник, безумие и любовь. И всё-таки это драма. Драма одной семьи. Семьи, которая живёт вне стандартов установленных обществом, которая живёт по своим законам и по своим правилам.
Я конечно ожидала такого финала, ну или нечто подобного. А все равно грустно.
Вот знаете, и даже в такой сумасшедшей истории есть смысл, и он в том, что мы сами режиссёры и постановщики своей жизни. А какой вы будете снимать жанр, решать вам, будет ли это комедия, драма или остросюжетный триллер