Цитаты из книги Чума

в лоні великих катастроф зріє палке бажання жити.

Більшість страждала, власне, від порушення своїх звичок або від обмеження ділових інтересів. Це дратувало й лютило, а роздратування і лють не ті почуття, які можна протиставити чумі.

Місцева хроніка, завжди дуже розмаїта, нині вся присвячена кампанії проти муніципалітету.

- Дни долгие, а меня никогда дома не бывает.

• Раз я знаю, что ты придешь, я могу тебя ждать сколько угодно. А когда тебя нет дома, я думаю о том, что ты делаешь.

Никогда не следует судить с налёта.

Только трудно очень,-добавил он,-Я уже давным-давно об этом думаю. Пока мы друга друга любили, мы обходились без слов и так все понимали. Но ведь любовь проходит. Мне следовало бы тогда найти нужные слова, чтобы её удержать, а я не нашёл.

- Кстати, хозяйка эта чистая ехидна, - добавил Гран. - Я сказал об этом Коттару, а он ответил, что я ошибаюсь, что и в ней тоже есть много хорошего, надо только уметь приглядеться.

Вот с этого-то времени возник страх, а ему сопутствовали раздумья.

Мужчина никогда не знает как нужно любить. Они ничем не бывают довольны. Единственное, что они умеют, это витать в облаках, придумывать себе все время новые обязанности и долги, стремиться на поиски новых стран и новых женщин.

А ведь кое-кто из них воображал...что они еще действовали как люди свободные, что им еще дано было право выбора.

Однако я обязан вам вот что сказать: при чем тут, в сущности, героизм. Это не героизм, а обыкновенная честность. Возможно, эта мысль покажется вам смехотворной, но единственное оружие против чумы – это честность.

Очень уж утомительна жалость, когда она бесполезна

Да разве можно рассчиывать на чиновников? Не затем они сидят в канцеляриях, чтобы понимать людей.

Люди -- они скорее хорошие, чем плохие...

Чума в их глазах была не более чем непрошеной гостьей, которая как пришла, так и уйдет прочь. Они были напуганы, но не отчаивались, поскольку еще не наступил момент, когда чума предстанет перед ними как форма их собственного существования и когда они забудут ту жизнь, что вели до эпидемии.

– Нам придется взять на себя ответственность и действовать так, словно болезнь эта и есть чума. Эта формулировка была горячо поддержана всеми присутствующими. – А ваше мнение, дорогой коллега? – спросил Ришар. – Формулировка мне безразлична, – ответил Риэ. – Скажем проще, мы не вправе действовать так, будто половине жителей нашего города не грозит гибель, иначе они и в самом деле погибнут.

Тревога — это легкое отвращение перед будущим.

Придавая огромное значение добрым поступкам, мы в конце концов возносим косвенную, но ненамеренную хвалу самому злу.

Друге - таких было меньшинство, - стремились к воссоединению с чем-то, чего и сами не могли определить, но именно это неопределимое и казалось им единственно желанным. И за неимением иного слова они, случалось, называли это миром, покоем.

Каждый носит её, чуму, в себе.