Пляж

Он также рассказал мне, что медуз можно есть сырыми, как суши. Не вопрос. Конечно, их можно есть сырыми, если только вы готовы потом несколько дней стойко переносить рвоту и боли в животе.

Я знал, что моя любовь к Филиппинам также говорила сама за себя: демократия на бумаге, несомненно, неплохо организованная, но на деле регулярно низвергающаяся в бездну хаоса. Место, где я мгновенно начинал чувствовать себя как дома.

Но мне было интересно обнаружить, что не со мной одним на пляже случилась амнезия. Мне очень хотелось знать, какова причина этого явления и отчего оно возникло, – под влиянием самого пляжа или живущих на нем людей. Неожиданно до меня дошло, что я ничего не знаю о прошлом обитателей лагеря, за исключением того, откуда они родом.

Разве не говорят, что опаснее мужчины с ружьем может быть только нервничающий мужчина с ружьем. Если такой поговорки нет, она должна появиться.

Найдите зеленый кокос и, не срывая его, сделайте у его основания небольшой надрез. Под местом надреза подвесьте фляжку, чтобы собрать капающее молоко. Потом оставьте фляжку повисеть еще несколько часов. Когда вы вернетесь, то обнаружите, что молоко забродило, и если вы выпьете его, то прибалдеете. Великолепный фокус.

— Привет, — сказал я Сэл.
— Ричард, — радостно отозвалась она. — Ричард, моя правая рука. Как дела, правая рука?
— Стал левой. Меня теперь постоянно глючит.

Обстановка в палатке-больнице была из тех, когда вам становится неудобно, если вы ненароком кашлянули или сделали поспешное движение. Созерцательная, отрешенная. Мне казалось, что я нахожусь в церкви. Более того, я молился.
«Умри, — молился я про себя. — Пусть этот вздох станет для тебя последним».

«Лучше иметь дело со знакомым чертом…» — вот клише, которое я теперь не приемлю. Прячась в кустах, дрожа от страха, я понял, что если черт, которого я знаю, — это охранник плантации с марихуаной, тогда все остальные черти в подметки ему не годятся.

Происходили также вещи самые привычные: я умывался по утрам, купался в море, готовил поесть и так далее. В воспоминаниях, однако, все это заслоняется окружающей обстановкой. Иногда у меня возникает чувство, что я пришел на лужайку и закурил, а потом появился кто-то другой и докурил сигарету.

Шрамы и татуировки. Нужно очень хорошо знать человека,чтобы задавать ему вопросы об их происхождении. 

Беззаботный гедонизм был подчёркнуто беззаботным, чтобы казаться правдоподобным

Спасение – в странствиях.

Вьетнам, моя давняя любовь. Ни днем ни ночью - я никогда не переставал любить тебя.

Кислота, льющаяся сверху в дельту Меконга; марихуана через дуло винтовки, полет на вертолете, оглушающий рев оперной музыки, следы трассирующих пуль, рисовые поля и запах напалма ранним утром.

Вообще-то Кити ненавидит свою работу – какое-то административное дерьмо, – поэтому есть вероятность, что рано или поздно это все-таки произойдет. Я специально не привожу название фирмы, на случай, если он это сделает.

– Даффи, – заговорил я с ним, – мне пришел конец.
– Да, солдатик. – Он улыбнулся. – Веаисоир дерьма.
– Напоролся на поставленную своими мину.
– Это происходит сплошь и рядом.
Верхнюю губу кольнуло лезвие.

У нас был бинокль, джунгли, объект наблюдения, угроза, скрытое присутствие, АК-47 и косоглазые. Не хватало только музыки «Дорз».

– А-а. – Джед осушил свою бутылку и причмокнул губами. – Вот это вещь!
Я недоуменно посмотрел на него:
– «Список Шиндлера»?
– Ты не въехал. «Кока-кола».

Ассимиляция. С самого первого дня мы уже трудились, все уже знали наши имена, и нам выделили кровати в доме. У меня появилось чувство, что я живу здесь всю жизнь.