Пляж

Я обернулся, чтобы взглянуть на участников пиршества. Сомневаюсь, чтобы кроме Этьена и Франсуазы кто-нибудь из них видел вьетконговцев раньше, и мне стало интересно, какая будет реакция. Всех охватил страх. Двое рухнули на колени – Моше и один из огородников; остальные застыли на месте с явными признаками ужаса на лицах: отвисшие челюсти, стиснутые губы, прижатые к груди руки. Я почти завидовал им. Для первого боя поражение – неплохо.

Я не разбудил Джеда, потому что люблю бодрствовать, когда другие спят. При этом мне хочется просто послоняться вокруг, приготовить завтрак, если есть из чего; а в данном случае у меня возникло желание побродить по берегу.

Я узнаю тебя, когда ты приближаешься ко мне, но, когда ты оказываешься рядом, я ничего не понимаю из того, что вижу в твоих глазах.

Загорается надпись «Пристегните ремни» — и вы отключаетесь от проблем.

Грустно, если надоедает жизнь в Эдеме, а? Если устанешь от Эдема, что еще остается?

– Ой! – вырвалось у меня. Сигарета выпала изо рта, потому что я уже позабыл о ней.
– Да.
– Марихуана?
Этьен ухмыльнулся:
– Ты когда-нибудь видел так много?

Найдите зеленый кокос и, не срывая его, сделайте у его основания небольшой надрез. Под местом надреза подвесьте фляжку, чтобы собрать капающее молоко. Потом оставьте фляжку повисеть еще несколько часов. Когда вы вернетесь, то обнаружите, что молоко забродило, и если вы выпьете его, то прибалдеете. Великолепный фокус. У питья неплохой вкус, немного приторный, но все равно неплохой. Я удивился, что раньше его не пробовал.

- Ричард, моя правая рука. Как дела, правая рука?

• Стал левой. ©

Меня переполнял чертов оптимизм, возникший от отчаяния.

Спасение-в странствиях.

В том-то вся соль. Ты все равно оказался во Вьетнаме, даже сам того не понимая. Не понимая, что происходит, не зная, когда остановиться, ты завяз в сражении, которое было проиграно еще до своего начала. Потрясающе! Все рассчитано – одинаковый исход при любом варианте.

Кончилось тем, что я стал разговаривать сам с собой. Идя вокруг озера, обращаясь к своему рассудку так, как будто он был независимой от меня, но в то же время разумной сущностью, я просил его оставить меня не некоторое время в покое. Или, по крайней мере, уменьшить «громкость».

Опаснее мужчины с ружьём может быть только нервничающий мужчина с ружьём.

Мистер Дак наклонился ко мне и придвинулся к самому моему уху:
– Можно разглядеть все, – возбужденно прошептал он.
– Так оно и есть, – согласился я.
– Все! Все ее титьки! – Он захихикал и прикрыл рот руками. – Все!

Сначала обезьяны предпочитали держаться на расстоянии. Они не изучали меня и никак не реагировали на мое присутствие, разве что избегали приближаться ко мне. Вскоре, однако, ко мне неторопливо подошла самка с цеплявшимся за ее живот детенышем и вырвала у меня из руки кусок папайи. Я вовсе не протягивал ей его – я берег папайю до того момента, как докурю косяк, но обезьяна, очевидно, была иного мнения.

– Я знаю еще одну вещь о сумасшедших англичанах, – прошипел он, выпуская дым изо рта короткими толчками. – Вы целую вечность не можете оторваться от косяка. Мы, американцы, делаем одну-две затяжки и передаем его дальше.