Короли и капуста. Рассказы

— Я не распространитель повествований, — сказал Кьоу. — Я пользуюсь языком, чтобы говорить; но когда я пробую произнести речь, слова выскакивают из меня, как им взду­мается, а когда ударяются об атмосферу, иногда получается смысл, а иногда и нет.

(V. Еще одна жертва Купидона)

... Бутылка с бесплодным посланием так и  умчалась в море, и созданная ею проблема свелась к про­ стой задачке на сложение: по правилам арифметики один  да один — два; по правилам романтики — один.

(«III. Смит»)

... Как ни великолепны были его часы, а смотрел он на них часто украдкой, потому что они висели на дрянном кожаном ремешке.

Но вместо того, чтобы выполнить просьбу, Джим плюхнулся на кушетку, заложил обе руки под голову и улыбнулся.
«Делл», — сказал он, «давай отложим наши рождественские подарки на потом. Они слишком хороши, чтобы использовать их сейчас. Я продал часы, чтобы за вырученные деньги купить тебе гребни. Что ж, а теперь, полагаю, давай займемся котлетами».

Возможно, мои волосы и можно измерить количеством, — продолжала она с внезапной нежной серьезностью в голосе, — но никто никогда не сможет измерить мою бескрайнюю любовь к тебе.

Expenses had been greater than she had calculated. They always are.

Ее лицо, ее глаза, о безжалостный охотник за типами, хранят выражение, типичное для продавщицы: безмолвное презрительное негодование попранной женственности, горькое обещание грядущей мести. Это выражение не исчезает, даже когда она весело смеется. То же выражение можно увидеть в глазах русских крестьян, и те из нас, кто доживет, узрят его на лице архангела Гавриила, когда он затрубит последний сбор.

Искусство – требовательная возлюбленная.

– Джон, – сказала она сентиментально, – пропал сыночек миссис Мэрфи. Город такой большой, долго ли маленькому мальчику заблудиться! Шесть годочков ему было, Джон, и нашему сынку было бы столько же, кабы он родился шесть лет тому назад.
– Да ведь он не родился, – возразил мистер Мак Каски, строго придерживаясь фактов.

– Мальчишка куда-то девался? – сказал Мак-Каски, высовываясь в окно. – Экое несчастье, прямо беда. Дети – другое дело. Вот если б баба пропала, я бы слова не сказал, без них куда спокойней.

Ни одно горе не трогает неискушенное человеческое сердце сильнее, чем пропажа ребенка.

Он возвратился с известием, что мальчик миссис Мэрфи, Майк, пропал неизвестно куда. Вслед за вестником выскочила сама миссис Мэрфи – двухсотфунтовая дама, в слезах и истерике, хватая воздух и вопия к небесам об утрате тридцати фунтов веснушек и проказ.

Открыв дверь в комнату, он был приятно изумлен: вместо конфорки от печки или машинки для картофельного пюре в него полетели только слова.
Мистер Мак Каски решил, что благосклонная майская луна смягчила сердце его супруги.

Волхвы, те, что принесли дары младенцу в яслях, были, как известно, мудрые, удивительно мудрые люди. Они то и завели моду делать рождественские подарки. И так как они были мудры, то и дары их были мудры, может быть, даже с оговоренным правом обмена в случае непригодности.

Господи, сделай так, чтобы я ему не разонравилась!

Попасть в дурную компанию человек может в двух случаях жизни — когда он без гроша и когда он богат.

Айки боготворил Рози. Её образ вошел в его мысли столь постоянным ингредиентом, что уже никогда не покидал их

A gentleman can't blackmail the man that he drinks with.

Единственное, что тут можно было сделать, это хлопнуться на старенькую кушетку и зареветь. Именно так Делла и поступила. Откуда напрашивается философский вывод, что жизнь состоит из слёз, вздохов и улыбок, причём вздохи преобладают.
⠀