Рассуждения о «конце революции»

Автор очень большой Ерудит (раньше он мне нравился), но очень много ерундит. Ну, вот что здесь представлено под видом «политической филосософии». Подобно конкурсам французской Академии, в которых в свое время участвовал Жан-Жак, задается некая тема. Потом автор начинает эту тему «юзать», подбирая много цитат. В глазах рябит от упоминаний лейбницев, гегелей, марксов и прочих вальтеровбеньяминов. Имеет ли это какое-то отношение к актуальной реальности? Очень отдаленное. У Капустяна еще ничего, а у другие го «коллег» часто вообще менее чем полпроцента. Однако и эрудиты наши великие, капустины-ильины все больше жонглируют словами, «жизнь» для них не очень-то и важна. Раскритиковав основные возражения в пользу тезиса, что революции в современном мире невозможны, Борис Гурьевич заключает, что не может ответить точно на вопрос, возможны или нет. (Таким образом, самым интересным в книге остаются примечания к основном тексту). А нет бы спросить: КТО в современном мире будет готовить и совершать революцию (прекариат что ли или кто?), а также, ЗАЧЕМ эта революция вообще нужна, если после революций становится еще хуже, да и товарищи посмодернисты раскритиковали попытки больших нарративов. К чему революционные порывы, если утопии невозможны, а антиутопии сбываются? Нет, правда, что здесь можно ответить… Но если все же попытаться ответить на спекулятивно выделенный вопрос о революции-как-возможности, то можно сказать так: революция в современно мире невозможна, но вот если заменить термин «революция» словом «СМУТА», то…

Борис Гурьевич Капустин
"Рассуждения о "конце революции"

Революция - как много образов скрывается за этим словом. Баррикадные городские бои и тихие росчерки пера, маленькие ротации элит и коренной перелом в жизни всего общества - революции могут быть крайне разнообразны. Однако о революции в политическом или социальном смысле в наши годы вспоминают все реже, и среди интеллектуалов поселилось убеждение, что такие революции в нашу современную эпоху вовсе невозможны. Именно разбору этого своеобразного убеждения и посвящена данная книга.

Следует отметить, что здесь вовсе не публицистика и даже не столько политическое исследование, сколько философский разбор одного популярного тезиса. Революции закончились, утверждают некоторые интеллектуалы, причем, что примечательно, как правых, так и левых взглядов - хотя, казалось бы, левым сам бог велел поддерживать идею революции как идеи, обозначающей собой социальный и экономический прогресс.

Логика рассуждений, которыми сторонники "конца революции" аргументируют свою позицию бывает разной, а зачастую и противоречивой, как отмечает автор. Впрочем, данная небольшая работа посвящена не опровержению тезиса, а его анализу. Возможно, кто-то с помощью данного анализа сможет пересмотреть тезис о "конце революции" и усовершенствовать его; возможно и то, что этот анализ потихоньку приведет к смещению тезиса на обочину общественного дискурса.

Рекомендовать эту книгу можно не всякому читателю. Только интересующимся политикой и философией разве что. С другой стороны, она совсем небольшая, лишь около ста пятидесяти страниц, и прочитать ее можно за парочку часов, потеряться не успеете за терминологией.

Данным книжным отзывом я также немного киваю на то, какая тематика вскоре может здесь поселиться после нынешнего марафона.

И помните: лимита на революции нет.
#прочитано #политика #философия #борискапустин #рассужденияоконцереволюции

Борис Капустин написал книгу (или скорее эссе) о возможности революции. Не как «цветного» шоу или «революции визуального маркетинга», а как народного освободительного движения слева. И сразу предупреждает: доказывать, что она возможна, он не будет. Он ограничивается только рассуждениями вокруг основных аргументов о её невозможности.

Капустин берёт стандартный набор аргументов, которыми социологи и политологи хоронили революцию: у государства слишком много оружия, массы разочаровались, демократия даёт мирный выход, глобализация всё перемешала, революции бывают только в отсталых странах. И по каждому пункту аккуратно тыкает пальцем в слабое место.

Например, по поводу военной мощи государства он припоминает Энгельса: «Никакое восстание не может победить, если оно разворачивается в чисто военном ключе». Решает не пулемёт, а «моральное воздействие», способность перетянуть войска на свою сторону. Пока этого не случилось, шансов мало. Но это политическая, а не техническая проблема.

По поводу разочарования масс Капустин замечает, что массы, собственно, «никогда не были охвачены стремлением к революции до того, как она уже свершилась». (очень интересный тезис, кстати) Так что нынешнее равнодушие – не ново. Разочаровались в основном интеллектуалы, которым больше не кого «вести». Их личная драма выдается за всемирно-исторический сдвиг.

Капустин не отрицает, что демократия снижает шансы революции. Но вопрос: за счёт чего? Он пишет: «демократия в тандеме с капитализмом оказалась очень эффективным методом „умиротворения“ социальных конфликтов – ей удалось заместить двустороннюю классовую борьбу односторонней, которую против всего общества ведут „хозяева мира». Общество почти перестало сопротивляться, кроме показушных акций вроде Occupy Wall Street. Демократия стала не формой свободы, а «режимом контроля над населением и управления им». (если это была критика демократии, то очень слабая, на мой взгляд)

Капустин сам признаёт свою слабость: у него нет новой теории революции для неолиберального мира. Он полемизирует «на площадке соперника». Показать, что оппоненты не доказали свою правоту, не значит доказать свою. Читатель вправе спросить: «Ну и что? Революция всё-таки возможна? Когда? Где? Как?» Ответа нет. Только намёк, что надо мыслить не фактами, а процессами.

К тому же книга написана для своих. Англоязычных авторов, с которыми он спорит, она вряд ли переубедит – слишком разный язык и стиль. А российскому читателю, возможно, будет трудно из-за обилия отсылок к Лейбницу, Гегелю и Деррида.

«Рассуждения о конце революции» – это не манифест и не инструкция к действию. Это такая интеллектуальная прививка против лобового восприятия идеи «конца революции» как некой аксиомы. Капустин не говорит «революция грядёт». Он говорит, «не торопитесь её хоронить». Этого достаточно, чтобы книгу стоило прочитать. Особенно тем, кто уже поставил крест на любых радикальных изменениях.