44 главы о четырех мужчинах

Как мог кто-то, на кого мне было так страшно смотреть, быть таким кашемирово-мягким под моими пальцами, напоминать на вкус мяту и пахнуть свежевыстиранным бельем и теплым мускусом?

Если бы у меня был билет в рай, а у тебя нет, то я бы разорвал свой и отправился бы с тобой в ад.

Я хочу, чтобы мы прожили вместе сто лет и умерли в один день. Я хочу, чтобы нас сожгли вместе, высыпали пепел в реку и чтобы этот смешанный пепел, кружась, как сливки в кофе, уплыл в океан. Я хочу, чтобы наши души (ладно, моя душа и то, что у него вместо этого, операционная система?) нашли бы друг друга на той стороне как можно быстрее, чтобы мы могли снова влюбиться и завести детей, и делать это снова и снова.

Очевидно, принять то, что он не любит меня и я ему не нужна, это одно. А притвориться, что я от этого счастлива, – совсем другое.

Кен был почти так же далек от привлекающего меня типа, как любое существо с вагиной. Ни тату, ни пирсинга, ни тюремного срока или хоть чего-то такого.

Кен говорит, что любит меня, только тогда, когда один из нас уходит из дому, да и тут, я думаю, делает это только на случай того, что кто-нибудь из нас погибнет в ужасной автокатастрофе.

Так что, если ты обнаружил, что влюбился в рок-звезду, делай вот что. Ты можешь заниматься с ним страстным, всепоглощающим, изменяющим сознание сексом, но никогда, никогда не объединяй с ним жилье, банковский счет, кредитную карту, телефонную программу и даже подписку на кабельный канал. Еще лучше – не сообщать ему своего настоящего имени. Особенно если он басист.

у него с ней были хухры-мухры, а не шуры-муры

Он – мой лучший друг, он – отец моих детей, и мы с ним на самом деле счастливы до смешного. Ну или, по крайней мере, я. Правда. Я счастлива. Ведь можно же быть счастливой и одновременно умирающей от скуки?

Рыцарь, которого я знала, не пытался погасить огонь, он лил в него бензин.

И тут до меня дошло. Всего лишь десять минут назад этот самый сосок был во рту моего младенца. А несколько лет назад – во рту у нашего сына. «Так вот, что такое семья, – подумала я. – Полон дом народу, и все сосут твои сиськи. И все, так или иначе, побывали у тебя в вагине».

Я не хочу передать тебе то, что у меня есть... Но я хочу дать тебе кое-что мое

Кен будет смеяться. Я буду швырять предметы. И мы будем так развлекаться, пока не умрем. А тогда я переверну весь загробный мир, пока не найду этого поганца снова и мы продолжим наши танцы.

Чтобы что-то в сексе стало новым для меня, потребуется украденная форма морского курсанта, двадцать метров корабельного каната, пяток хомяков и тридцать литров крови вампира.

У меня куча кино про таинственных вампиров, преступных байкеров, самовлюбленных рок-звезд и переживших зомби-апокалипсис альфа-самцов, в чьи покрытые татуировкой объятия я убегаю, когда мир вокруг становится слишком… домашним.

Я хочу думать, что в справедливом мире люди, которые рискуют жизнью ради своей страны, не приходят домой для того, чтобы их застрелили те, кого они пытались защитить

Мой муж — скала. Не в том смысле, что "Он такой сильный и надёжный. Не знаю, чтобы я делала без него". А больше типа "Он, сволочь, такой холодный. Не знаю, есть ли у него вообще пульс".