Senlin Ascends

Нет, не надо ерзать и сутулиться, Тарру. Я вас не отчитываю; я напоминаю, как вы здесь застряли, словно комок в горле, который не движется ни туда ни сюда.

Водя тряпкой по доске, стирая схему, Сенлин воображал себя на палубе воздушного корабля, облетающего башню, с подзорной трубой у глаза…
Он ухмыльнулся. Нет, Осетру ни за что не превратиться в птицу.

Если закон податлив, мистер Сенлин, он гнётся и подстраивается под человека — и тогда человек начинает упорствовать в своих пороках. Закон существует для того, чтобы придавать форму человеческим идеалам. Если подумать, разве милосердие не служит нечестивым за счёт закона?

Но таково было воздействие башни. Сперва она делала из роскоши необходимость, а потом - как будто нарочно - отнимала все претензии на счастье, достоинство и свободу.

Я предпочитаю быть ничем в центре, чем надутым кем-то на краю.

Смерти были пафосными и лиричными и всегда, всегда более романтичными, чем на самом деле. Смерть в книге выглядела не точкой. Она была многоточием.
В сцене, что развернулась перед ним, романтика отсутствовала напрочь. Как и многоточия. Трупы лежали на земле, подобные сломанным восклицательным знакам.

Он сосредоточился на том, чтобы сохранять спокойствие, здравый ум и даже время от времени верить в лучшее.

Твой план плох. Ты ведь это понимаешь? Если бы твой план был лошадью, то с тремя ногами, двумя головами и без задницы.

Разум - не более, чем дверь во тьму.