Senlin Ascends

– Не хочешь браться за работу, Том, ну и удачи тебе. Но должен предупредить, что единственный ресурс, коего в башне всегда предостаточно, – это отчаявшиеся люди.
– Отчаяние – это не так уж плохо.
– Плохо, когда оно сочетается с безденежьем.

– Думаешь, ты один умеешь писать, читать и складывать в столбик? Да вас, грамотеев, развелось что клопов!

Сюжет представлял собой именно ту разновидность тухлой мелодрамы, от чтения которой он отговаривал учеников. Подтекст был очевиден: любовь, чистая и вечная, побеждала все. Сенлин не верил в такую любовь: внезапную, эгоистичную и ненасытную. Любовь, какой ее часто изображали поэты, была лишь лысой похотью в пышном парике. Он верил, что у истинной любви больше общего с ученостью: она глубока, тонка и никогда не всеобъемлюща.

Вавилонскую башню иногда называют Стоком Человечества.Ни один посетитель не в силах устоять перед её необъятностью, разнообразием кольцевых уделов, загадочными и роскошными высотами. Мы стремимся к ней, как вода - к отверстию в раковине.

Вы, интеллектуалы, всегда так удивляетесь, когда обнаруживается, насколько хрупки ваши тела. Разум - он ведь такой крепкий, такой далекий. Но мышцы и кости просты, как охапка соломы. Ее можно развязать или сломать. И чем больше ломается, тем сильнее сжимается разум. В миг перед падением в смерть великий интеллект превращается в жалкое зернышко.

Лесть в портретной живописи гарантирует долгую, но жалкую карьеру.

Я благоразумен, как усатая шлюха.

– У нас есть общество, но мы одиноки. У нас есть свет, но нет солнца. Башня высасывает нашу жизнь, давая нам лишь немного поводов, чтобы отвлечься и уныло сдохнуть.

– А тебя волнуют только твои картины и твоя книга. Ученый! Моченый! Ты труслив, как мидия! Твоя смерть будет похожа на пук!