Абсолютист

— Вы могли бы выучиться на медсестру.
— Я могла бы выучиться и на доктора.

... и мы забываем, что нас чуть не убили сегодня, в предчувствии, что нас убьют завтра.

- Понимаете, Тристан, женщинам приходится очень трудно. - Она подалась вперед через стол. - Возможно, вы это не до конца осознаете. Ведь вы мужчина. Вам гораздо легче жить.

• Вы уверены?
• В чем? Что женщинам жить тяжелее?
• Что мне легко.

Вот что я делаю, придя в галерею: нахожу интересный холст, сажусь перед ним и неотрывно гляжу на него, иногда час, иногда целый день. Картина будто собирается в одно целое у меня перед глазами. Я начинаю различать отдельные мазки, вижу замысел художника. Большинство посетителей лишь мимоходом оглядывают картину, словно галочку ставят по дороге - видели эту, эту и эту. Они думают, что видели, но на самом деле разве можно так воспринять хоть что-нибудь?

Неужели это слишком много - требовать, чтобы при твоей жизни транспорт работал нормально?

—А о чем же вы написали, Тристан?

—Обо всём…

—То есть о том, что вы его убили?

—Да. Об этом.

—Потому что он вам не достался

Ведь шум переполненного паба неизмеримо сильней греет душу, чем тишина пустого дома.

Поразительно, как все готовы нестись за море отстаивать права каких-нибудь иностранцев, но в то же время так равнодушны к ущемлению прав своих соотечественников.

— Скажи, Тристан, у тебя что, нет никаких принципов? Ну, таких, за которые ты готов был бы отдать жизнь?
— Нет. Есть люди, за которых я бы умер. Но принципы — нет. Что от них толку?

Мы пробыли вместе меньше пятнадцати минут, но я уже хорошо представил, каково приходится женатым людям. Вечные препирательства, словесное фехтование; нужно постоянно быть начеку и следить за каждым своим словом, иначе тебя поправят и воспользуются любым предлогом, чтобы одержать верх, завоевать лишнее очко, выиграть этот тайм и весь матч, черт бы его побрал, не пропустить ни одного гола.

Зачем я сюда приехал? - недоумевал я. О чем я только думал? Если я действительно ищу искупления, здесь я его не получу. Понимания? Здесь некому меня понять. Прощения? Я его не заслуживаю.

– Слушай, а против чего ты на самом деле возражаешь? – спрашиваю я, вдруг осознав, что мне ничего не известно о его мотивах. – Тебе война не нравится? В этом дело?
– Война никому не должна нравиться, Сэдлер, – говорит Вульф. 

- Нет, ты абсолютист, - отвечаю я. - И я уверен, ты думаешь, что красивое название оправдывает любые действия. Но это не так.

Но дышать и быть живым — не обязательно одно и то же.

Я на несколько секунд нарушаю приказ, поворачиваю перископ в небо и любуюсь на снопы электрических искр - это бомбы падают на головы немцев. Или англичан, или французов. Какая разница. Чем скорей всех убьют, тем скорее все кончится.