Цитаты из книги Уход в лес

Ныне люди не только напуганы, но сами в то же время пугающи. Их настроение переходит от страха к открытой ненависти, если они видят, как слабеют те, кого они только что боялись. И не только в Европе встречаются подобные сборища. Паника ещё сильнее сгущается там, где автоматизм нарастает и приближается к совершенным формам, как, например, в Америке. Там паника находит себе лучшую пищу; она распространяется по сетям со скоростью, которая может соперничать со скоростью молнии. Уже сама потребность получать новости по нескольку раз в день есть признак страха; воображение разгоняется и застывает на высоких оборотах. Все эти антенны больших городов подобны волосам, вставшим дыбом. Они как будто вызывают демонов.

Человек склоняется к тому, чтобы полагаться на аппарат или уступать ему даже там, где он должен черпать из своих собственных источников. Это недостаток фантазии. Он должен знать точки, в которых он не может позволить выкупить у себя свое суверенное решение. До тех пор пока дела в порядке, вода будет в кране и ток в розетке. Если жизнь и собственность оказывается под угрозой, сирена тревоги волшебным образом вызовет пожарных и полицейских. Большая опасность состоит в том, что человек слишком твердо полагается на эту помощь и становится беспомощен, где они отсутствуют. За каждый комфорт нужно платить. Положение домашнего животного влечет за собой положение животного, которого ведут на убой. Катастрофы проверяют, в какой мере люди и народы еще основаны оригинально

Странный образ: одиночка или даже множество одиночек, обороняющийся от Левиафана. И всё же именно в таком положении колосс оказывается под угрозой. Нужно понимать, что даже малое число людей, по-настоящему решительных, не только в моральном смысле, но и в действительности представляют собой угрозу. В мирные времена это заметно только на при-мере преступников. Неоднократно повторялась такая картина: два-три головореза приводят в волнение все кварталы крупного города и выдерживают продолжительные осады. Если поменять стороны местами, когда органы власти превращаются в преступников, а честные люди им противостоят, это может привести к несравненно более значительным результатам.

Действительно ли мы приобретаем что-то ценное, живя в этом мире страховых агентств, прививок, педантичной гигиены и повышения среднего возраста жизни?

Когда Корабль погибает, его аптечка тонет вместе с ним. И тогда всё зависит от других вещей, например, от того, может ли человек выдержать несколько часов в ледяной воде. Многократно привитая, чистоплотная, приученная к лекарствам команда с высоким средним возрастом жизни имеет меньшие шансы, чем та, которая всего этого лишена. Минимальная смертность в мирные времена не является критерием подлинного здоровья; она мо-жет внезапно, в одну ночь, обернуться своей полной противоположностью. Вполне возможно, она сама еще породит неизвестные доселе эпидемии. Тело народов стало уязвимым для болезней.

Всё дело в опасностях и страхах, подстерегающих одиночку. Всё те же противоречия раздирают его. Сама по себе его жизнь наполнена желанием посвятить себя своей профессии и своей семье, к чему и лежат его наклонности. Но вот эпоха предъявляет свои требования бывает, что условия потихоньку ухудшаются, а бывает, что ситуация вдруг становится экстремальной.

Экспроприация, принудительные работы и даже худшие вещи вторгаются в его жизнь. И вскоре ему становится ясно, что нейтралитет будет равносилен самоубийству: как говорится, с волками жить — или по-волчьи выть, или вступить с ними в бой.

Как в подобном бедственном положении сможет обрести он нечто третье, что никогда не погибает полностью во всех этих переменах? Пожалуй, только в своем качестве одиночки, в своем человеческом бытии, остающемся непоколебленным. В подобных положениях нужно ценить как великую заслугу то, что знание о правильных путях не утрачивается полностью.

Что это значит для современника, если он начнёт руководствоваться примерами тех, кто победил смерть, примерами богов, героев и мудрецов? Это означает для него участие в сопротивлении времени, и не только конкретному, но всякому времени вообще, а главная сила любого времени - это страх. Всякий страх, к чему бы тот ни относился, в своей сути есть страх смерти. Если человеку удастся отвоевать себе это пространство, тогда он будет пользоваться свободой и в любой другой области, управляемой страхом. Тогда он сокрушит великанов, чья броня - ужас. Именно так всегда и повторяется в истории.