Семь смертей Эвелины Хардкасл

Мне лжет даже мое отражение.

Первое, что отобрал у меня Блэкхит, – это уверенность.

«Это ж как надо заплутать, чтобы положиться на дьявола в поисках дороги домой?»

А вот так, решаю я. Так, как я заплутал.

Женщина, заслужившая преданность, чего-нибудь да стоит.

Две дороги, два конца - но лишь одна ведёт в будущее.

– А вам известно, мистер Слоун, как определить, готов ли чудовищный преступник к освобождению? Действительно он исправился или просто говорит то, что от него хотят услышать? – Он отпивает из фляжки. – Дайте ему прожить день, в котором все его поступки совершаются безнаказанно, и посмотрите, что из этого выйдет.

Меня пробирает озноб, кровь стынет в жилах.

– Значит, это была проверка?

– Мы называем это перевоспитанием.

Отныне мой лучший друг – осторожность.

– Ох, ты не заболел? И встал ни свет ни заря, и извиняешься перед матерью…

– Целительное влияние свежего воздуха, – отвечаю я.

– Если в вашей власти меня освободить, то почему вы этого сразу не сделаете, черт бы вас побрал! – восклицаю я. – Зачем все эти игры?

– Затем, что вечность – скучная штука, – отвечает он. – Или потому, что в игре главное – игра. Поразмышляйте над этим на досуге, только не затягивайте, мистер Дэвис.

По-моему, ненадолго расстаться с собой - великолепная затея. Я вам завидую!

А вот жалость – туман, в котором сразу теряешься.

Трудно выиграть гонку, если боишься финиша.

я обожаю продажные натуры, они всегда остаются продажными.

Я таю, как свечной воск, растекаюсь лужей по полу, застываю, жду, пока меня отскребут.

«Надо думать не о старте, а о финише».

Мы прожили вместе пятьдесят лет, а я впервые улыбнулась в день его похорон и с тех пор не перестаю веселиться.

Гости вырвались из дома на свободу, предвкушая предстоящую бойню, и выглядят почти как люди.

– Вы были врачом, – кивает он. – Потом дворецким. Сейчас вы – богатый бездельник, а завтра будете банкиром. Но никто из них не имеет отношения к вашему истинному облику, к вашей индивидуальности.

По-моему, ненадолго расстаться с собой – великолепная затея. Я вам завидую.

– Завидуете?

– Да, конечно. – Эвелина утирает с лица дождевые капли. – Ваша душа сейчас чиста, доктор. Нет ни сожалений, ни страданий, ни лжи, с которой начинают день все остальные, глядясь в зеркало. Вы… – Она закусывает губу, подыскивая слово. – Вы честны.

- Надеюсь, что Мадлен скажет, кто вручил ей записку. Может быть, она ее прочитала.

• Никаких "может быть"! Мадлен - парижская камеристка. Она наверняка считает, что чтение чужих писем входит в ее обязанности.

Хорошо и быстро не бывает!