Отзывы о книге Siesta

Небольшая семейная зарисовка. Маленькая пасторальная картинка одного дня жизни бедной семьи.

Зима. Преддверие Рождества. Маленький домик в горах, уютно укутанный снегом. Семья готовится к празднику. Они богаты не материальными дарами, их внутрисемейные отношения вызывают улыбку и навевают уют. Мило, уютно, по-домашнему спокойно. Жена хлопочет у очага, муж отдыхает после трудового дня, дети занимаются своими делами. Сегодня их стол будет щедр и богат - «еда была совсем такая, как подают гостям: была булка, сироп и по яйцу на каждого. Видно было ещё по тому, что Рождество, что было и масло к хлебу.» И даже по рюмке водки полагалось сегодня всем, праздник всё-таки. А ещё подарок от старшего сына из самой Америки - роскошнейшее меховое боа.

Грустный немного рассказ, но и какой-то светлый, праздничный. Семейное счастье - вот что он олицетворяет.

Ещё раз Кнут Гамсун меня по-хорошему удивил. То, что позже расцветёт у Кафки. Вот, вроде бы всё как обычно у Гамсуна – есть персонаж, его беспричинно третируют. Но в самом конце истории персонаж для себя всё по-человечески разъясняет, примиряет ситуацию в себе, может уже с этим в себе жить. А это всего лишь догадка, размышление по аналогии с другим случаем и другим человеком. Но замирение происходящего в себе происходит. Это что-то удивительное просто. И Гамсун стал бы моим любимым писателем, если бы эту линию, линию примирения человека развивал в своей небезынтересной прозе, а не это вот всё.

У Гамсуна повествование очень часто идёт от первого лица. Очевидно, это объясняется исповедальностью его прозы. Опять некий хроникёр. Журналист. Живёт себе, работает. Заходит к нему однажды в контору (редакцию, офис?) некий мужчина и уверяет в их давнем знакомстве, которого не было. Затем, позже, наш герой встречается с этим человеком в разных частях света, в разных ситуациях и человек этот всячески третирует героя: ставит ботинки на его шляпу, пытается задушить, изводит странными разговорами – всячески провоцирует. Безо всяких видимых причин. И прямым текстом говорит, мол, жалуйтесь в полицию, только я вся равно убегу. Это очень всё странно. Это уже не бытовые, понятные, в общем-то, мотивы третирования, как в других произведениях Гамсуна. Это уже что-то инфернально-непонятное.

В конце рассказа герой себя убеждает, что такое поведение – попытка себя наказать за какой-то проступок, который уже не обратим, никак нельзя исправить. Герой наш познакомился с женщиной, с которой именно это и именно так происходило. А наказания-искупления не происходит в обоих случаях. Это – непроходимое место. Ещё одно произведение Гамсуна, которое во мне наследило. Не понравилось за излишнюю жестокость, но сама заявленная тема – крайне впечатляет. «Кафкианские» мотивы прозы Гамсуна, его невъедливый юмор, оправдание человека – то, что я люблю в текстах норвежского писателя. Но это не то, чем он прославился и не самое сильно заявленное в его творчестве. Вот такие несовпадения. Парадокс.

Оно-но Комати – одна из шести кудесников японской поэзии, легендарная красавица, жившая на рубеже VIII и IX веков по РХ. Существует одна поучительная и капельку непристойная легенда об этой японской красавице. Один кавалер, до безумия влюблённый в Комати и в буквальном смысле обожествивший её, встретил служанку, выносящую ночной горшок своей госпожи. Не смотря на то, что это ночной горшок, кавалер знал, что находится там не то что там находится, а во вкуснейшем лимонаде плавают миндалины. Смелый кавалер наш хлебнул сгоряча. Каково же было его удивление и разочарование, когда всё оказалось именно так, как и должно было оказаться. Красивая легенда эта – бродячий сюжет в мировой литературе и выскакивает то тут, то там в абсолютно неожиданных местах. Выскочила она и у Гамсуна.

Только у Гамсуна всё жёстче и безотрадней. Некая девушка, уступила герою комнату в таверне «Три метлы» во время чемпионата по квиддичу… Что-то я увлёкся… Уступила девушка комнату и герой наш из благодарности начинает девушку преследовать – садится за ней в поезд и едет через всю Швецию, просадив немалую сумму денег. Оказывается в Кальмаре, долго не может вспомнить, чем же этот Кальмар так знаменит, что ему необходимо для того, чтобы зачем-то мотивировать своё пребывание в городе, так как он писатель и норвежец (у норвегов со шведами напряжёнка тогда была по поводу независимости Норвегии). А вся эта канитель закончилась тем, что девушка замужем. «Ну, замужем, так замужем», - сказал наш герой и история закончилась. Когда главный герой узнал о замужестве девушки – свет померк, мир обессмыслился, девушка оказалась обыкновенной. У японцев – в разы круче.

Всё было бы абсолютно ужасно, если бы ни одна вставка из саги. Она естественным образом вживлена в текст рассказа. И эта вставка прекрасна.

В саге об Олаве Трюгвасоне рассказывается, что во время морского боя при Свольде (ок. 1000 г. по РХ) между войсками норвежского короля Олава Трюгвасона и войсками датского и шведского королей стрела противника порвала тетиву лука самого меткого лучника норвежцев, Эйнара Брюхотряса. Олав спросил: «Что это так громко треснуло?», - на что Эйнар ответил: «Это Норвегия треснула у тебя в руках».

Очень красивая история из примечания к книге, в самом рассказе упоминается мельком (очевидно, каждый уважающий себя норвежец того времени, по тонкому намёку автора понимал о чём идёт речь). Вот такие вставочки в сюжеты Гамсуна и примиряют меня с ним. И чтение его ужасных для меня произведений, за редкими и прекрасными исключениями, доставляют некое изощрённое удовольствие мне как читателю.

Я не умею читать рассказы. Мне не хватает букв, смыслов, характеров. Для меня всё только намечается в первом рассказе, а я уже читаю третий. Есть приятные исключения. Некоторые мои любимые писатели просто не писали крупной прозы, вообще – Сигизмунд Кржижановский, Ясунари Кавабата, Рюноске Акутагава. Ну, или почти вообще. Здесь всё понятно: есть мифологемы Акутагавы, философемы Кржижановского и лиризмы Кавабаты – читателя просто разорвёт в крупном жанре. Есть мои любимые романисты, которых я хочу прочитать полностью: Лесков, Писемский, Достоевский, Диккенс, Честертон… и их рассказы как бы прилагаются к крупной прозе. И есть просто прекрасные рассказы-в-себе. А так – подавляющее число прочитанных мной рассказов действует на меня подавляюще и подавляет во мне всё желание читать рассказы в дальнейшем. Как «Дама из Тиволи».

Для меня проза Гамсуна – проза символистская, литературный декаданс, поэзия уныния и всякого страдания. Вот что интересно. Гамсуна на русский язык переводили символисты и это символично: Юргис Балтрушайтис (роман «Голод»), Константин Бальмонт (сборник рассказов «Сиеста»), Александр Блок (сборник рассказов «Лесная поросль»). Я увлекался русским символизмом в юношестве и понятно, что наших поэтов привлекло в странной прозе норвежского прозаика. Русский декаданс сродни гамсунизму - точкой кипения человеческого в человеке и у Гамсуна человек всегда выпадает, всегда в точке кипения. Как минимум во всех трёх, прочитанных мной романах Гамсуна.

Сам рассказ, всё-таки. Он совсем не обязателен. Его могло не быть. Некий герой гуляет, дама неукротимым взглядом на него смотрит, они знакомятся, общаются какое-то время. То ли она сумасшедшая и рассказанная ею история вымысел больного воображения, то ли у неё действительно случилась трагедия. Они куда-то не едут. История пуста, это даже не заготовка для истории, это даже не недонабросок. М.б. для своего времени это было сенсацией, не знаю: внебрачный ребёнок, заживо погребённый младенец. Это просто жесть. И зачем? Я не могу понять какие эмоции автор хотел вызвать в читателе этим рассказом. К чему двойственность? Зачем я не знаю, правда это или нет? Мне кажется, Кнут здесь просто перемудрил. И то, что они не едут выкапывать младенца, чтобы узнать действительно ли его погребли заживо – странно. Здесь всё странно и всё не понятно зачем. Важна атмосфера подавленности читателя для автора?

В сборнике короткометражных фильмов «На 10 минут старше: виолончель» есть шикарный эпизод «Озарение», снятый режиссёром Фолькером Шлёндорфом - глазами летающего комара и под чтение текста «Исповеди» блаж. Августина показан летний пикник на природе, имеющий трагическую развязку. Когда я это впервые увидел, то был зачарован зрелищем, только немец мог такое придумать. И абсолютно так же я был зачарован этим бескомпромиссно прекрасным рассказом мастера - чистый, светлый, прозрачный юмор Диккенса, Клапки Джерома, О’Генри. И абсолютно узнаваемая история – это моя муха!

Я не знаю кого надо в первую голову благодарить, автора или переводчика (Кнута Гамсуна или Константина Бальмонта) – рассказ написан ясным, умным, изысканным русским языком. Я вот не поверю, что в норвежском языке есть слово «тихохонько». Вообще, весь текст рассказа – одно большая развёрнутая цитата. Цитировать можно с любого предложения.

Я встал и передвинул стол к двери. Муха прибыла следом. Сыграю я с тобой шутку, подумал я. И я тихохонько пошёл и смыл спирт со своих волос. Это помогло. Муха довольно сконфуженно села на ламповый абажур и не двигалась.

Продумано всё – динамика сюжета, коллизии отношений, развязка. Итак, рассказ – история взаимоотношений автора с одной мухой – знакомство, вражда, дружба, обиды, ревность, трагическая гибель мухи и её ухажёра.

А какой гомерически смешной эпизод как муха и автор толкались у двери:

Уже днём, когда я должен был выйти, она полетела впереди меня к двери и пыталась мне в этом помешать.

Или вот это:

У неё был такой вид, как будто она злорадствует и говорит мне: «бэ-э!», потому что совершила эту прогулку. Я ещё никогда не видел, чтобы муха так злорадствовала, она заразила меня, я тоже сказал: «бэ-э!» - и от души рассмеялся. «Ха-ха, видел ли кто-нибудь такую проказницу муху!» - сказал я. – «Иди-ка сюда, я тебя немножко пощекочу под подбородком, шельма ты этакая».

Или комическая сцена ревности:

Сперва они уселись, чтобы посылать друг другу нежные взоры и тереться лапками, но вдруг любовник бросился на неё таким образом, что это заставило меня покраснеть. «Что это вы делаете у всех на глазах!» - сказал я и стал их стыдить. – «Хе, вырасти не успели, а туда же!» Это она сочла оскорблением, она вскинула голову и ясно дала мне понять, что я просто-напросто ревную. «Я ревную!» - присвистнул я. – «Ревную вот к этому! Ну, знаешь что!»

Трагикомическая развязка и блестящее последнее предложение рассказа завершают это бескомпромиссное произведение. Рекомендую всем перед сном для поднятия настроения принять внутрь этот маленьких литературно-фармакологический шедевр, пить залпом!

Адриано Челентано прекрасен… В фильме «Укрощение строптивого» есть эпизод, где герой Челентано смотрит с девушкой классические немые комедии, где все кидаются тортами и совершают всякообразные благоглупости. Девушка угорает, а Челентано плачет, навзрыд. Вот что-то похожее произошло и со мной во время чтения этого рассказа. Это простой, яркий и живой рассказ с умным и светлым юмором. Ощущается что-то чеховское в происходящем, что-то вроде рассказа «Толстый и тонкий». Но вот меня каким-то невообразимым образом кренит в сторону неразрешимости происходящего, какие-то кафкианские аллюзии возникают. Я не зря терзаюсь Гамсуном. Такой рассказ этого явно стоит. Рассказ «На почтовой тележке» подан не по-гамсуновски твёрдо и выбивается из матрицы моего восприятия зыбкой прозы Гамсуна. Норвежский Кнут меня необычайно сильно удивил и порадовал. Т.е., где-то на периферии восприятия гамсунизм просачивается, но он крайне лёгок и ненавязчив.

Жан Буридан – второй по значимости номиналист. И буриданова метафора осла достаточно точно передаёт конфликт рассказа, только ослов в рассказе двое… Некий хроникёр-путешественник оказывается на почтовой станции. Из окна третьего этажа ему улыбается девушка, а возница нашего героя уже уехал вперёд с англичанами. Хозяин станции предлагает рассказчику ехать одному, с Йенсом. Йенс знает дорогу. И Йенс – это лошадь. Все пять страничек рассказа – это путь до станции. Йенс – не только лошадь, это ещё и упрямый осёл. И если Йенс встал, то Йенс стоит. Вокруг может происходить всё что угодно. Йенс будет стоять. А герой наш ещё витает в фантазиях о девушке из окна, кроме пораженческих войн с Йенсом. Когда до станции оставалось совсем немного, показался возница, который как лоцман провёл Йенса до пункта назначения. И всё. Но это очень смешно рассказано. Повторюсь, это очень простой рассказ – там нет вторых смыслов, каких-то посланий читателю, аллюзий, телеграмм в зал.

И рассказ продолжает поднимать мне настроение. Вот только я не смеялся. Что-то скандинавское в юморе прослеживается, некая отстранённость писателя, он как бы в стороне от происходящего, он как и я – не смеётся. Это по принципу, что всё самое смешное всегда произносится с самым серьёзным лицом. Я люблю умный смех, он поддерживает. И если в целом творчество Гамсуна вселяет в меня неуверенность, то этот рассказ – вытягивает, мобилизует, радует и делится оптимизмом.

Любое человеческое переживание, перенесённое на бумагу, не становится литературным произведением, если не промелькнёт искра. Искра не промелькнула в этом рассказе. Это одна страничка текста связана с каким-то переживанием, не обязательно из жизни автора или его близких. Это могло быть художественное переживание - переживание увядшей любви, переживание узнаваемое, но не цепляющее. Если я отвечу на вопрос почему не цепляет, я раз и навсегда решу проблему искусства. Но я не отвечу на этот вопрос, у меня нет ответа. «Кольцо» - это содержание без формы, эта история не оформилась в рассказ. Эту историю и выслушать на кухне можно было бы только из уважения к рассказчику.

Но мне нравится символика кольца. Обручальное кольцо, которое в начале истории было необходимо расширить, потому-что оно не лезло на палец, а в конце истории оно оказалось слишком свободным. Символика красивая, но сама метафора чересчур не подъёмна и сложна для меня. Кнут Педерович меня перегружает по-тихоньку, мозг начинает закипать. Может это очередная отсылка к какой-нибудь саге, которую я не прочитал? Или эта какая-то древняя традиция древних викингов, которую и сами норвежцы с трудом помнят? Я не понимаю. Такой маленький рассказ, меньше 2000 знаков, а какой вредный! Я очень слововпечатлительный и этот рассказ меня грызёт. А можно его вычитать обратно?

Не всякая рефлексия в художественной прозе вызывает у меня раздражение. Почему-то писатели в жанре художественной прозы делают акцент на безнравственной или вненравственной рефлексии героев. Но это не так или как минимум не всегда так, я же тоже думаю и на личном опыте знаю, как это внутри меня происходит. А, как красиво говорит моя жена: «Все, минус я, это уже не все». Но у писателей, наших великих психологов, это – всегда так. Мне нужна вера в человека. Да, я тоже всё это знаю: и - слаб человек, и – ад это другие, и – трагедия это я… Всё это я знаю. Но всё же. Всё же.

К рассказу идёт приписка – «страница из дневника». Т.е., мы можем отождествлять героя и автора. А так как у Гамсуна все его главные герои – это один, в общем-то, человек, то всех главных его героев мы можем отождествлять с ним – с Кнутом, которому явно было неуютно внутри себя. Итак – рассказчик выходит на улицу и слышит крики мальчика, разносчика газет. Героя, как всегда у нашего автора, колет совесть, он хочет дать мальчику хотя бы 10 эре, но потом «здравомыслие» героя убеждает его, что и мальчик-то дрянной и помочь ему можно по-другому. Мальчик «преследует» нашего хроникёра по городу, везде ему попадается и уже начинает сильно раздражать. Происходит перепалка пьяных матросов с мальчишкой, матросы не хотят платить за газету, но наш герой вступается за мальчика, хитрым манёвром вынуждает матросов расплатиться… Тут уже нашему герою начинает казаться, что мальчик должен быть ему благодарен и перестать его преследовать, но не тут-то было. И тогда герой наш швыряет две полкроны под решётку водостока. Мальчик в кровь расцарапывает замёрзшие руки (дело было зимой?), но, счастливый, выручает монетки, уже собралась праздная толпа зевак вокруг. Наш герой пожимает плечами и уходит. Что это опять было? Зачем городить огород?

Хитрый манёвр. Гамсун – король деталей, этого у него не отнять. Когда хроникёр вступил в перепалку с пьяными матросами, на них уговоры не действовали – они огрызались, угрожали, издевались. И герой наш отвернул полу пальто и показал невеждам оригинальную булавку, которая выглядела внушительно и была похожа на что-то представительное. Вот это - завораживает. Вот это красиво. И бесцветный, недобрый рассказ получает этим эпизодом пульс. И пусть рассказ мне не понравился, но эта булавка… Это какой-то якорь, напоминание о чём-то, что я не могу вспомнить. Это ещё было. Или уже будет.

Небольшой рассказ, который можно прочитать за несколько минут. Здесь нет цветистых подробных описаний, нет ярких и сильных характеров. «Рождество в горах» - это, прежде всего, особая атмосфера, это дух Рождества и праздника, это чувство семейного единения и близости, это маленький осколок жизни бедной семьи, маленькие радости на большой праздник.

В маленьком занесенном снегом домике семья готовится к Рождеству. Жена хлопочет у очага. Отец семейства целый день убирал снег, устал и прилег с трубкой отдохнуть. Дети в нетерпении ожидают подарки.

Сегодня у них на столе богатое угощение - булка с маслом, сироп и яйцо для каждого. Герои Гамсуна наивны и просты. Их искренность обезоруживает, их надежды трогают.

Они бедны настолько, что сердце готово сжаться от жалости до размеров булавки и также больно колоть. Но в их доме царит уют и тепло горящего очага. Бедность выступает как декорация. Настоящее рождественское тепло дарит семья. Как иногда бывает в непогоду - уют и тепло сохраняются где-то внутри, в сердце. И какой бы пронизывающий ветер не дул, твердо знаешь, что все будет хорошо…