«Нелегко, конечно, признаться в таком, но с ленью, да, не знаю я, как с ней бороться. Она всегда в победителях. Зачем столько тяжкого ежедневного труда? И нельзя это обойти как-то или просто… послать? Вместо того чтобы хладнокровно наброситься на врага, начинаешь мучиться, хитрить – как избежать неизбежное? Никак. Мытьё посуды не оставляет надежды. Наказание за то, что мы едим. Едим каждый божий день. Вымыть её до конца – не дано. Почему бы ей не мыться самой? Нет, она возрождается вновь и вновь несколько раз на дню. Грязная посуда бессмертна. Как и пыль. Единственно вечное, что есть на земле. В чём угодно можно сомневаться, только не в них. Если бы хоть можно было чувствовать, когда драишь какую-нибудь сковородку, что при этом ты… живёшь. И что так убиваться с этим мытьём? «Без немытой посуды, мама, не открыли бы пенициллин. А он меня сколько раз уже спасал». Был какой-то древний заговор, переросший затем в сговор – вещей против меня. Если б можно было сказать вот так: «Порядок, будь!» Он только ржёт цинично. Смиришься, начинаешь угождать, упорядочивать мир этих надменных вещей – через день всё возвращается к хаосу. Они делают это ночью, когда никто не видит – перелетают с места на место, перекувыркиваются, выворачиваются наизнанку… Утром – ищешь, ищешь, а они издеваются, играют в прятки. Ведь есть же счастливцы – те, кого вещи слушаются. Как всякий дар, этот тоже достался не всем. Некоторые на раздачу опоздали, долго искали свои очки. Да ещё и время перепутали – всё случилось днём раньше».