Księga rodu z Baltimore

Au fost mai multe drame și vor mai fi și altele, dar trebuie să trăiești în pofida lor. Dramele sunt inevitabile. În fond, nici nu au prea mare importanță. Ceea ce contează este modul în care reușești să treci peste ele.

Cine e atât de suspus încât să nu-și poată spăla singur veceul?

Un stat în care sistemul școlar nu merge cum trebuie nu este nici democratic, nici stat de drept.

Наше благословенное детство ушло навсегда, и вернуться в него было невозможно. Отныне Гольдманы-из-Балтимора принадлежали прошлому.

Вы врываетесь в ее жизнь, спокойную и уютную, устраиваете вселенский хаос, она решает сбежать и, несмотря ни на что, перед отъездом сообщает, как с ней связаться. Вам картинку нарисовать, что ли? Мне за вас тревожно, Маркус. Вы, похоже, вообще ничего не понимаете в любовных историях.

Нам нравились одни и те же виды спорта, одни и те же актеры, одни и те же фильмы и одни и те же девочки, причем не по уговору, а потому, что каждый из нас был продолжением другого. Мы бросали вызов природе и науке: наши генеалогические древа ветвились на разных стволах, но спирали ДНК сливались одинаково.

От этих каникул во мне осталась память об абсолютном счастье. Я помню эти летние благословенные дни, похожие друг на друга, отдающие бессмертием. Что мы там делали? Наслаждались своей победоносной юностью. Покоряли океан. Охотились на девочек, как на бабочек. Ловили рыбу. Искали скалы и прыгали с них в море, меряясь силами с жизнью.

- Сказать вам, что я думаю?
- Нет.
- А я все-таки скажу.

Вот куда заводит эго. Сегодня твое имя красуется на стадионе, а завтра тебя стирают с лица земли ради куры в панировке.

Ты начнешь жить по-настоящему, только когда перестанешь ворошить прошлое.

Они не внушали зависти - несравненным не завидуют.

Драми були й будуть, а жити треба попри все. Драм уникнути неможливо. Та й, по правді, неважливі вони. Важливо те, як ти з них виходиш.

- Слава - це тільки одяг, Сикоморусе. І той одяг урешті стає замалий, зношується або ж його крадуть у тебе. Головне - це те, який ти голий.

Писати книжку - це наче відкрити літній табір. У твоє самотнє мирне життя раптом без попередження вдирається цілісінька юрба галасливих персонажів і все перевертає догори коренем.

Всему есть начало, и всему есть конец, а книги часто начинаются с конца.

Не знаю, когда закрылась книга о нашем детстве: когда мы окончили школу или годом раньше, в конце июля 1997 года в Хэмптонах, в последний день летних каникул, за время которых наша крепкая дружба и клятвы в вечной верности разбились вдребезги, не выдержав нашего взросления.

– Офигеть, твоя мама позвонила Кроуфорду и сказала, что я остаюсь ужинать. Я никогда раньше себя таким не чувствовал.
– Каким таким?
– Важным.

- Нащо вам цей старий мотлох,Маркусе? У вас чудовий дім, а ви перетворюєте його на комору лахмітника.

• Та це на згадку, Лео.
• Згадки всі в голові. А решта - просто непотріб.

Он снова становится тем Солом, каким был тридцать лет назад: танцует, напевает, он забавный и привлекательный.
Он снова становится тем тем Солом, которого она так любила. Но теперь он любит не её.

Накануне вечером я поставил в романе последнюю точку. Почему я пишу? Потому что книги сильнее жизни. Они – самая прекрасная победа над ней. ... Потомзакрываю глаза и чувствую, что они живут во мне. 

Они не стали теми высшими, исключительными людьми, какими виделись мне в мечтах. Не сделались великим футболистом и знаменитым адвокатом. Они не были такими незаурядными, какими мне хотелось их видеть. Но они были моими кузенами, и я любил их больше всего на свете.