Księga rodu z Baltimore

– Перестань говорить “Драма”, Маркус. Нет никакой Драмы с большой буквы, есть разные драмы. <...> Драмы были и будут, и все равно придется жить дальше. Драмы неизбежны. И по сути, не так уж они и важны. Важно то, как удается их преодолеть.

– Чудеса с вами, да и только. Приехали сюда вроде как книгу писать, а сами чем занимались? Встречались с бывшей подружкой, воровали собаку, а теперь вот разбираете хлам в доме покойного дяди. Что-то немного вы наработали...

– Черт подери, Стив, вы директор школы – школы, мать вашу! Ваша задача – строить жизни этих парней! Строить, а не ломать.

• Жизнь одна, Александра! Одна-единственная, совсем коротенькая жизнь! Неужто тебе не хочется посвятить ее тому, чтобы осуществить свои мечты, вместо того чтобы тухнуть в дурацком университете? Мечтай, и мечтай о великом! Потому что выживают только самые великие мечты. Остальные смывает дождь и уносит ветер.
  

Всё стерто.
Всё забыто.
Всё прощено.
Всё восстановлено.

Но он счел, что если нельзя провести последний день на свободе там, где ему заблагорассудится, значит, он уже в тюрьме.

...наша крепкая дружба и клятвы в вечной верности разбились вдребезги, не выдержав нашего взросления.

Однажды я сказал: – Мне неудобно, что ты не даешь мне тебе помочь. Он оторвался от мытья окон и повернулся ко мне с тряпкой в руках: – Тебе неудобно, что ты мне не помогаешь или что я при тебе занимаюсь уборкой? Считаешь, что это меня унижает? Где тот великий, кому зазорно помыть собственный туалет?

- Гиллель, тебе сколько лет?

- Мне четырнадцать, мистер Бардон.

- Четырнадцать. Так почему ты не катаешься на скейте с приятелями, вместо того чтобы спрашивать, зависит ли существование правового государства от качества школьного образования?

Дядя Сол, благословенна будь его память. Все стерто . Тетя Анита, благословенна будь ее память. Все забыто . Кузен Гиллель, благословенна будь его память. Все прощено . Кузен Вуди, благословенна будь его память. Все восстановлено .