Венецианка и другие стихотворения

как будто я был не живым существом, а мыслью,
книжной страницей, записью голоса, словами на камне.

Но самый высокий смысл — тот, что
совпадает с жизнью, —
непричастен к словам, сказанным теперь,
и боли, из которой хлынули слова.
Это рост травинки, тянущейся к свету,
нырок дельфина
среди водяных пузырей. Боль
в тебе, глядящем с берега, пропитанного солью,
а не в том, кто легко погружается в бездну.

Ясные морщины коры, сумрачное
царство растительного сока, тьма
истока, тайного места жажды, восхождения
к свету.