Весь мир Фрэнка Ли

Я часто говорю папе: «О’кей, пап». Обычно все наши разговоры сводятся к этой фразе, потому что разговаривать у нас не получается. Папа плохо знает английский, а я практически не говорю по‐корейски. Я вырос на видеоиграх и инди-фильмах. А на чем вырос папа, я понятия не имею.

Бедные жители того района расплачиваются за покупки в Магазине «продуктовыми марками» – талонами на питание, которые малоимущие получают от государства. Эти «продуктовые марки» потом обмениваются на деньги, которые откладываются мне на колледж. Вот вам современный вариант американской мечты. Надеюсь, в следующей итерации американской мечты не придется отбирать у людей талоны на еду.

... я просто не мог решить, что хуже – встречаться с девушкой, которую мои родители возненавидят, или с девушкой, которая им понравится: в первом случае меня подвергли бы остракизму, а во втором стали бы контролировать каждый мой шаг.

Какой должна быть идеальная женщина? – спрашиваю я. – Ты первый.
Кью кладет подбородок на кулаки:
– Идеальная говорит по крайней мере на двух иностранных языках.
– И?
– Практически профессионально играет на гобое, – добавляет он.
– Да ладно, Кью, – говорю я.
– Днем преподает в одном из лучших вузов страны, а по ночам танцует балет.
– Полагаю, что этот список не имеет никакого отношения к реальности, – заявляю я.
– Да ладно, мечтать не вредно, – отвечает Кью.

У меня такое чувство, что я не могу прибиться ни к одному из берегов и живу словно на какой-то странной далекой планете в ссылке. Я не являюсь в достаточной степени корейцем. И при этом я недостаточно белый, для того чтобы в полной чувствовать себя американцем.

Может быть, у меня будут дети и они будут спрашивать меня о моей жизни. Мне будет очень легко им ответить. Мы будем говорить на одинаковом английском. Мы сможем посмотреть все, что я выкладывал в интернете, если тогда он по прежнему будет так называться. Мы будем говорить о моих надеждах, о мечтах и страхах, мы сравним их с надеждами, мечтами и страхами моих детей, а потом мы скажем друг другу: "Я тебя люблю" - и обнимемся, потому что американцы, черт возьми, любят обниматься.

Я даже не знаю, как выглядит гречка. И тем более не представляю себе, как из нее делают лапшу. Я просто знаю, что получается очень вкусно.

Едва сказав это, я тут же кое-что понимаю. Неважно, какой из меня гид. Неважно, стал бы я забрасывать Пола Олмо вопросами или нет. Важно научится говорить: "Я понятия не имею". Не извиняясь, а уверенно.

Я точно знаю, что хочу любить Брит. И это что-то да значит. Да, меня от Брит отделяет нечто ускользающее, несовершенное. Но я заклею эту дырку жвачкой - вдруг все склеится? Такой вот обходной маневр. И я говорю это: "Я тоже тебя люблю".