Весь мир Фрэнка Ли

Это страшно – смотреть, как исчезает из твоей жизни дорогой тебе человек. 

Но потом Ханна допустила одну ошибку. Она влюбилась. 

Мне плохо его слышно из‐за белого шума, который стоит у озера Надежды. Наверное, именно поэтому здесь так легко говорить про идеальных девушек и другие подобные вещи. Ты будто говоришь сам с собой, только вслух и перед другом. 

Смех – это не просто реакция на что‐то смешное. Смех – это музыка глубокого космоса, соединяющая всех людей. Смех выражает то, что нельзя выразить словами

Но с самим собой надо быть честным.

По-корейски «умереть» значит doragada, что буквально означает «вернуться».

Хуже некуда. Но как же хорошо!

И я вдруг понимаю, что фраза «Я понятия не имею» — важная часть моей жизни.

Это, наверное, должно что‐то значить. Брит Минз что‐то значит. И это значит, что, когда я выйду из густого пара, все изменится. Мама увидит Брит – по‐настоящему познакомится с ней, и Брит будет прекрасна, и они будут вместе смеяться. Вечером, лежа в кровати, мама скажет папе: «Брит такой хороший, такой большой глаза, как у Джо. Даже больше, чем у Джо». Папа сперва немного поворчит, но потом увидит во взгляде мамы принятие и смирится: «Американский девушки – они о’кей».

Как же мне хочется, чтобы мы могли быть самими собой у всех на виду.

Проблема в том, что практически все азиатские страны люто ненавидят друг друга. Корейцы ненавидят китайцев, китайцы ненавидят корейцев, и так было всегда. Еще китайцы ненавидят японцев, которые ненавидят тайцев, которые ненавидят вьетнамцев, и так далее.

Когда твой мир переворачивается с ног на голову, ты начинаешь больше ценить то, что имеешь.

Мы просто хотим любить тех, кого любим.

Мои родители - это сданные мне судьбой карты, от которых мне никуда не деться.

Смелые первыми идут в бой. И первыми погибают.

– Ты настолько великий, что по сравнению с тобой Великая Китайская стена – это просто забор из проволочной сетки.

Кью улыбается мне в ответ:

– Ты такой горячий, что можешь ускорить глобальное потепление.

– Ты просто бомбический, хоть эвакуируй всех из здания

– Курить – это все равно что пососать большой палец на ноге Сатаны, после того как тот пробежался утром по девятому кругу ада, – говорю я.
– Сатаны не существует.

Мама с папой словно окружили себя высокой ледяной стеной и не желают знать, что происходит за ней. А я будто одинокий воин с мечом. И я сдаюсь.

В жизни нет ничего простого и однозначного. Очень часто мы видим одно, а потом оказывается, что все совсем иначе.