Возвращение в Острог

Вот говорят, что мы живём в эпоху постправды, но лично я твёрдо убеждён, что мы живём в эпоху правды, просто в действительности она больше никому не нужна! Себестоимость правды стала слишком высока...

Лебедя не спрятать в обувной коробке, дельфина не загнать под ковёр.

- Почему вы до сих пор носите обручальное кольцо?

• Потому что у меня есть жена...
• Но она же давно ушла от вас.
• С чего ты взяла?
• А у вас бегущая строка на лбу не выключена.

Дети спорят. Одни верят, что впереди что-то есть, другие, слишком рано повзрослев, понимают, что ничего хорошего их уже не ждёт...

Вам не нужно кончать с собой - вы красивый.

Нет для русского человека вещи более оскорбительной, чем вежливое к нему обращение.

По долгу службы Александру нередко приходится бывать в городках, разросшихся вокруг тюрем. Удушающие бесконечностью своих пустырей, неотличимые друг от друга, места эти, как правило, напоминают карцеры без стен. Реальность прописывают без анестезии, ибо всем здесь очевидно, что от повседневности не спастись.

Угрюмыми декорациями открываются Пете   ассиметричные деревянные дома частного сектора и гротескно выпячивающие себя панельки, где сосед соседу и сокамерник, и надзиратель

В этих краях зима не склонна флиртовать

Добро, как и любовь, не одноразовая вещь!

Распоряжение начальника выше закона

Плюс-минус один, температура водит нулевой хоровод

Никогда раньше Александр не задумывался над тем, что мозг его, подобно жене, может жить своей собственной, свободной жизнью.

Лишь в вероятности следующей жизни есть хоть какое-то оправдание бедствия в этой.

Лебедя не спрятать в обувной коробке, дельфина не загнать под ковер

Примкнувшие к экранам домохозяйки, эти цепные псы добра, жаждут массированной и всеобъемлющей справедливости.

Да и к чему мне бежать в эту вашу Москву? Я бывал у вас в столице, но вы там все несчастные, все боитесь остаться наедине с самими собой. Здесь, может, и тяжело, я бы даже сказал, наверное – совершенно невыносимо иногда, но потому только по-настоящему и возможно…

Нет для русского человека вещи более оскорбительной, чем вежливое к нему обращение.

Нет человека более глухого, чем человек счастливый. Человек, переживающий эйфорию, пьян и тугоух, человек такой, как, впрочем, и человек несчастный, не способен слышать ровным счётом ничего.

Бесконечные светофоры, пробки и машины, в которых на передних сиденьях, уставившись в телефоны, не разговаривая друг с другом, проживают жизни мужья и жёны, а в детских креслах молча смотрят в окна их дети. Эпидемия одиночества.