Цитаты из книги Барраяр

Смысл – это не то, что вложено в понятие кем-то и когда-то, а то, что ты сам в него вкладываешь.

Капитан наемников замешкался у входа в лазарет, и Майлз поторопил его, ткнув между лопаток стволом нейробластера. Смертоносное оружие казалось неестественно легким, что было явно несправедливо: ему бы следовало весить хотя бы как двуручному мечу, чтобы пришлось попотеть, прежде чем отправишь человека на тот свет.

Майлз тут же конфисковал пакеты с наркотиком, однако не притронулся к собранной одним из солдат коллекции эротической дребедени, лишь осведомившись у Осона, чем он все-таки командует – крейсером или яхтой для круизов. Капитан вспыхнул, но смолчал. Вот и хорошо, подумал Майлз, теперь ты до самого вечера будешь перебирать запоздалые аргументы.

Конечно, в пьесе он мог бы сыграть аристократа. На Барраяре злодеи-интриганы во всех драмах были уродами и калеками. Если ему не суждено стать солдатом, возможно, у него есть будущее в качестве злодея.

Лучшие люди никак не решаются сделать необходимое, а худшие этим пользуются.

"Плата" - это когда вы что-то получаете. "Цена" - когда что-то теряете.

Мертвые не могут вас обидеть. Они не причинят вам боли - если не считать того, что в их лицах вы видите собственную смерть. А этим можно справиться.

Майлз крепко стиснул губы. Он не должен потерять самообладание и разразиться взрывом хохота. Вот это да: человек с воображаемым военным флотом торгуется за свои услуги с обладателем воображаемого бюджета. Что ж, цена явно справедлива.

Он – мое прошлое. – Форкосиган встретился с ней взглядом. – Ты – мое будущее. Теперь моя жизнь принадлежит будущему. Даю слово Форкосигана.

Ты будешь слышать плеск волн, будешь видеть, как волнуется наше озеро… Снова придет зима, а за ней опять наступит весна… Никаких войск, никаких парадов – тишина и покой. Здесь даже в безлунную ночь не бывает темно. В таком месте Бог обязан тебя заметить. И на тебя, старый верный пес, хватит его милости. Он зажег жертвенник. – Прошу тебя – когда эта чаша переполнится, дай и мне испить из нее глоток.

– Приветствую вас, миледи, – негромко произнес он, протягивая руку. Тон был сдержанным, но в ясных глазах Эйрела Форкосигана светилась искренняя любовь. «Похоже, в этих двух зеркалах я выгляжу невиданной красавицей – в отличие от того, что минуту назад видела наверху. Отныне я буду смотреться только в них – в глаза моего мужа».

Когда-то я считал себя храбрецом. Потом встретил тебя и вновь открыл для себя страх. Я забыл, каково это - надеяться на будущее.

Нельзя выбирать впотьмах между большим и меньшим злом с помощью одной лишь логики. Можно только ухватиться за спасительную нить принципов.

позволить личным взглядам хоть немного повлиять на мои обязанности — это все равно что слегка забеременеть: очень скоро ситуация выйдет из-под контроля.

Лидерство — это главным образом власть над воображением людей.

«Если ты хотела счастья, тебе следовало полюбить счастливого человека. Так нет же – польстилась на захватывающую красоту боли…»

Вещи человека – это нечто вроде внешней оболочки его разума, как раковина улитки.

И друзья, и враги носят одинаковые мундиры. Что же нам делать: перестрелять всех, и пусть Господь сам рассудит, кто свой?

Вот он – варварский обычай Барраяра знакомить своих женщин с сексом через боль дефлорации без анестезии. Хотя если вспомнить, с какой болью связаны потом их методы репродукции, то, пожалуй, это следует считать честным предупреждением.