Вокруг своей оси весь мир кружится:
Мы можем, восхваляя небеса,
Платить налоги, жить и веселиться,
Приспособляя к ветру паруса,
Чтить короля, у доктора лечиться,
С попами говорить про чудеса,
И мы за это получаем право
На жизнь, любовь и, может быть, на славу.

Но все же, философию ценя,
Я часто говорю себе: увы,
Мы — существа единственного дня,
И наш удел — удел любой травы!
Но юность и у вас и у меня
Была приятна, согласитесь вы!

В судьбе мужчин любовь не основное,
Для женщины любовь и жизнь - одно.

"Вам кажется, скупой живет ужасно
Он плохо ест, боится лишних трат;
Но он же,сэкономив корку сыра,
Счастливее,чем все владыки мира!

Прикосновенья магия простая
Опасней волшебства, я так считаю.

Таков уж человеческий удел:
Друзья, как листья, сами отпадают,
Когда придет ненастье.

Все флаги он в морях подстерегал
И грабил. Но к нему не будем строги!
Будь он министром, всякий бы сказал,
Что просто утверждает он налоги!

Возник ли мир по Ветхому завету
Иль сам собой, без божьего труда,
Мыслители не вскрыли тайну эту
И, может быть, не вскроют никогда.
Но мы недолго странствуем по свету
И все однажды явимся туда,
Где очень точно всё узнаем – или
Навеки успокоимся в могиле.

Четвертою женой была Гюльбея
Любимой, но четвертой как-никак:
Ей-богу, полигамия грустнее,
Чем наш простой и моногамный брак!
Кто знал одну жену и сладил с нею,
Тот сознает, что это не пустяк;
Вообразите ж, что за наказанье
От четырех выслушивать стенанья!

И вечно буду я войну вести
Словами - а случится, и делами!
С врагами мысли Мне не по пути
С тиранами Вражды святое пламя
Поддерживать я клялся и блюсти.
Кто победит, мы плохо знаем с вами,
Но весь остаток дней моих и сил
Я битве с деспотизмом посвятил.

Но я боюсь опасных приключений
И не желаю в море уходить;
К тому же далеко не всякий гений
Умеет парус вовремя спустить.
Я тихий бережок предпочитаю,
Где отдохну я, камушки считая.

Великие к наградам безучастны:
Эпаминонд, освободитель Фив,
Скончался - это знаем мы прекрасно,
На похороны денег не скопив…
И Вашингтона славят не напрасно!
Великий Питт был с нацией учтив
(Что патриоту каждому любезно)
И разорял отчизну безвозмездно.

Полутурецкий вид их был смешон,
Шальвары мусульманские не скрыли
Их сути христианской, и фасон
Одежд не повредил им (а сгубили
Мы множество порядочных людей,
Не отличив обличья от идей).

Я рад во вкусе бабушек писать.
Я ссориться с читателем не смею,
Мне все же лавры хочется стяжать
Эпической поэмою моею.
(Ребенку надо что-нибудь сосать,
Чтоб зубки прорезались поскорее!)
Я, чтоб читатель-скромник не бранил,
Британский вестник бабушкин купил.

Увы, Любовь, весь мир в твоих руках:
Ты - слабых власть и сильных укрощенье!
И мудрость забываем мы и страх,
Волшебному покорны обольщенью,
И часто, стоя бездны на краю,
Всё в невиновность веруем свою!

Кто не клевещет, кто не льстит, не гнется,
Всю жизнь тираноборцем остается.

"Любовь всегда жива,
Любовью все живущее согрето.
Недаром ореолом божества
Чело любви украсили поэты,
Когда морщины низменных страстей
Не искажали образа людей."

"Мелочи как раз
Сильней всего долбят и точат нас".

"Верной дружбы в мире нет!"

И трудно петь о сумраке всегда,
Хоть высшее достоинство поэта
Суметь изгнать и клевету и лесть
И мир изобразить таким, как есть!