Стеклянный меч

Он тянется к моей руке, но передумывает. Мы не можем рисковать и касаться друг друга сейчас, когда наше прикосновение смертельно.

– Кэл… – начинает она со страхом, но принц не обращает на нее внимания.
Вместо этого он протягивает мне руку. Я никогда еще не видела у него таких глаз. Чистое пламя.

Я с усилием отворачиваюсь. Это чудовищное зрелище, которого я никогда не забуду – но я не плачу. Кэл ждет, стоя на почтительном расстоянии, как будто не вправе входить в висельный сквер. Я молча соглашаюсь с ним. Это сделали его люди. ЕГО ЛЮДИ.

Я хочу обернуться, но надо идти, надо сделать то, что должно быть сделано, и забыть то, что должно быть забыто.

– Поспят, когда сядем. Следующая посадочная полоса тоже замаскирована.
– ОНА не заснет. Если речь идет о новокровках… нет. Она будет идти, пока не свалится, а этого мы допустить не можем.

– Значит, каждый человек, которого мы спасем, нанесет Мэйвену удар не только на поле боя, но и в политике.
Кэл криво улыбается, прислонившись спиной к стене.
– Ты слишком часто говоришь «мы».
– А тебя это смущает? – спрашиваю я, пуская пробный шар.

– Начинаю думать, что тебе нравятся тюрьмы, – замечает Кэл, рассеянно постукивая костяшками по стене – И что в отношении мужчин вкус у тебя весьма сомнительный.

....и моя кровь смешивается на стекле с кровью Кэла.
Красное сливается с серебряным в нечто темное.

"Боритесь с огнем при помощи огня"

"Я сделаю что угодно, чтобы сохранить ему жизнь. Лишь бы он был со мной. Лишь бы не остаться одной".

..И на самом дне лежат еще две записки от Мэйвена, обе заканчиваются одинаково. "Я скучаю по тебе. До встречи".
..На мгновение я пугаюсь, что больше не смогу дышать. Не потому что Мэйвен по-прежнему мучает меня. Нет, причина гораздо хуже.
Я тоже кое по кому скучаю. По человеку, которым он мне казался.

Я должна смотреть вперед, а не на пламя свергнутого принца. Должна заморозить свое сердце и не пускать туда единственного человека, который пытается его воспламенить.

Я думала, что он мой друг, мой нареченный... теперь я знаю правду.

Сколько бы Мэйевен не лгал мне, я видела уголок его души. Я помню, как он схватил меня сквозь прутья решетки дрожащими руками. Помню имя, которое он хранит в памяти, имя, которое дает понять, что в нем по-прежнему бьется живое сердце. "Его звали Томас, и я видел, как он умер". Мэйвен не сумел спасти того парня. Но он может спасти меня, хоть и на свой извращенный лад.

Кто угодно – и что угодно – может предать кого угодно. Даже твое собственное сердце.

Весь мир – боль.

Я жила на лезвии бритвы, взвешивала ложь за ложью, скрывала собственную душу. И теперь мне ничего не стоит сделать то же самое, похоронив свои мысли глубоко внутри.