The Green Mile

Дженис не доверяла гамбургерам из придорожных забегаловок, она говорила, что в каждом из них - расстройство желудка.

She was black as the ace of spades and as beautiful as the sin you never had nerve enough to commit.

Мистер Джинглес, я просто мечтаю о том, чтобы они побыстрее поджарили меня, лишь бы не видеть этого безумия.

But people love a hypocrite, you know—they recognize one of their own, and it always feels so good when someone gets caught with his pants down and his dick up and it isn't you.

"одно неизбежно ведет к другому"

"... с возрастом не все меняется"

"Старая Замыкалка никогда не сжигало то, что сидело у них внутри, как и нынче инъекции не отправляют это нечто в глубокий сон. Оно уходит, чтобы вселиться в кого-то еще, позволяя нам убить оболочку, которая по большему счету и так неживая"

-Сотри дебильную ухмылку со своей сраной рожи, а не то этим займусь я

Это просто, как апельсин.

Вpемя вбиpaет в себя все, вpемя унoсит пpoшлoе все дaльше, и нaкoнец oстaется тoлько темнoтa. Тьмa. Инoгдa мы кoгo-тo нaхoдим вo тьме, инoгдa снoвa теряем.

В конце концов я уйду, разумеется уйду, иллюзий насчет бессмертия у меня нет (ушел же Мистер Джинглес), но я буду жаждать смерти задолго до того, как она настигнет меня. По правде говоря, я уже хочу умереть, с того самого дня, как умерла Элейн Коннолли. Нужно ли говорить вам об этом?

Если помочь он не может, не надо ему ничего говорить.

Просто Доулен уверен, что у таких стариков, как я, вообще не должно быть секретов. Им нельзя брать дождевые накидки из коридора у кухни и нельзя иметь секреты. Он не понимает, что мы по-прежнему люди. Отказывает нам в этом.

Призраки, ну и что?
О призраках я знаю больше многих.

Не любят люди, когда их видят в таком состоянии. Могут даже возненавидеть того, кто стал невольным свидетелем столь открытого проявления чувств.

Действительно, кому охота, чтобы в тоннеле казненный неожиданно сел на каталке и заорал, что у него внутри все горит.

- Я попросил у матери один из ее носовых платков, - ответил Зверюга на свой же вопрос. - И когда мне хотелось плакать, я доставал его, нюхал, и мне сразу становилось легче.

Попытаться разговорить - вот что составляло основу нашей работы. Тогда я этого не понимал, но теперь, прожив столько лет и оглядываясь назад, осознаю совершенно четко. Понятно также, почему в те годы до меня это не доходило: естественное не замечается. Вот мы дышим и не берем в голову, что это основа нашего существования.