The Bell Jar

I didn’t see how Doctor Nolan could tell you went to sleep during a shock treatment if she’d never had a shock treatment herself. How did she know the person didn’t just look as if he was asleep, while all the time,
inside, he was feeling the blue volts and the noise?

И я знала, что несмотря на все букеты роз, поцелуи и обеды в ресторанах, которыми мужчина осыпает женщину до свадьбы, втайне он хочет одного — чтобы сразу же после брачной церемонии она распласталась у него под ногами, словно кухонный половичок миссис Уиллард.

всё, что я читала о сумасшедших, оседало у меня в голове, остальное улетучивалось.

В последнее время я подумывала о том, не перейти ли мне в католичество. Я знала, что католики считают самоубийство смертным грехом. Но если так, то у них, возможно, найдутся хорошие способы отговорить меня от этого.

Я подумала о том, в какой точке пространства глупая, стыдливая синева неба становится кромешно черной.

“I don’t see what women see in other women,” I’d told Dr. Nolan in my interview that noon. “What does a woman see in a woman that she can’t see in a man?” Dr. Nolan pauses. Then she said, “Tenderness.” That shut me up.

То була одна з причин, чому я не хотіла виходити заміж ніколи в житті. Найменше я прагнула цілковитої безпеки чи бути місцем, звідки вилітає стріла. Я хотіла змін і захоплень, я хотіла сама вистрілювати навсібіч вогняними перами - кольоровими, як хвости феєрверків у День незалежності.

Казалось, нервы мои дымились, как горящие рашперы и раскаленное солнцем шоссе.

Его настойчивость на грани настырности оказалась просто поразительной.

И я понимала, что, несмотря на все эти розы, и поцелуи, и ресторанные угощения, и прочие знаки внимания, которые мужчина выказывает своей избраннице до женитьбы, в глубине души он хочет только того, чтобы все это осталось позади, а его благоверная начала стелиться ему под ноги, как кухонный коврик миссис Уиллард.