Лето, бабушка и я

Бабушка гладит меня по спине:

• Послушай меня, ребенок. Не спеши никуда, но и не отставай - придет время, и волосы распустишь, а пока - начинай платья носить. Привыкай, что ты девочка, а не казак.

А еще бабушка хватает горячие кастрюли и сковородки без ничего, голыми руками, и потом швыряет их на стол, и этими ошпаренными пальцами трогает себя за уши.

У меня остались три крошечных белых шрамика на память о жизни в раю.

Был такой день, когда все стало лучшим из возможного.

Тишина вела себя как белый кот, опрятно вылизывающий лапки. Все спало: целый город, махнувший рукой на газеты, сплетни, обеды, гвозди, зонтики, пекарни, книги, каблуки, ямы, платья и мисочки, - всё ушло в забытье, и сон воссел на троне. Ясная дремота разлеглась во всю ширь города, а снег продолжал падать - уже не так густо, как ночью, но на всякий случай ровно подсыпал муки, мелкой и сухой.

Бабушкин суп в самом деле похож на аквариум: внутри было золотисто-зелено, плавали рачки - морковки, акулы - картошинки, колыхались водоросли петрушки и укропа, степенно тонули киты - клёцки.

Небо укуталось в серую шаль и клюет носом, окрестност. стали зябкими и жалкими, как пьяница на вокзале, в мире не осталось ровно ничего хорошего, и только дерево меня могло спасти - дать приют, пока бабушка не вернётся.

Счастье медленно закрывает глаза и засыпает до утра.

Ещё она засыпает раньше меня, и я этого очень не люблю. Как будто весь мир меня оставил и ушёл, поэтому я расталкиваю бабушку, а она спросонья пугается и ворчит.

Деревня наша в получасе езды от города, так что можно ездить туда-сюда хоть каждый день, но для меня это - путешествие с одной планеты на другую.