Рецензии

• 

  Manowar76

  14 февраля 2020

  В друзья

  Почему решил прочитать: судя по аннотации – идеальный "мой" роман! Любимый сеттинг – начало двадцатого века, расцвет Российской Империи. Мистическая подоплёка общеизвестных событий. Литературная игра с введением в сюжет реальных известных людей того времени. А тут ещё и попросили написать отзыв на данную книгу! С удовольствием! В итоге: Про премии: надо признаться, я с некоторой настороженностью отношусь к идеологически окрашенным премиям, будь то это премия российского "Басткона", или, как её полюс, американская The Lambda Literary Award. Всё-таки появляется ограничение не просто на жанр или сюжет. Требование излагать материал в строго определённом ключе сильно сужает круг номинантов. Я это к чему? "Лига" дважды получала премии "Басткона". К счастью, мои опасения по поводу квасного ура-патриотизма не оправдались. О хорошем: Лига выдающихся декадентов изящно защищает русскую культуру, а не право страны показывать всем кузькину мать на полях сражений. Читать, имея под рукой википедию! Да, это замедляет чтение и несколько сбивает ритм, но существенно расширяет пространство гипертекста романа. Первые же страницы – прочитал статью про роман Белого «Серебряный голубь» , ознакомился с биографиями Белого , Розанова и Вольского. Потом я узнаю про исихазм, верного Личарду, "Бесконечный тупик" Галковского , Минцлову (тут автор и сравнение со скифской бабой ввернул и сюжетно даже к дате её исчезновения всё подогнал), Тинакова и про многие другие персоналии, произведения и термины. Переживал, что автор не упомянет моего любимого Сологуба , но нет, Фёдор Кузьмич удостоился эпизода. Правда, его вывели в образе практикующего BDSM учителя женской гимназии. Пролистав воспоминания о Марии Папер обнаружил, что из них в текст книги перекочевали целые куски, с минимальными изменениями. Розанова , мозг, кошелёк и ядро Лиги Выдающихся Декадентов, вывели как прижимистого, любящего порнографию старичка. При этом обладающего недюжинной дедукцией и интуицией. О эффекте обманутых ожиданий: Начиная читать, ожидал, что меня ждёт серьёзное криптоисторическое повествование в духе «Алюмена» Олди , «Посмотри в глаза чудовищ» Лазарчука и Успенского и «Ока силы» Валентинова . На деле всё оказалось намного легкомысленнее и скорее похоже на комикс, с которого и содрали название. Постоянные смешочки и хаханьки. Любая проблема –только повод для компании неунывающих литераторов устроить зрелищное и экстравагантное побоище с врагами России. Вообще, финальные битвы первых двух повестей мне ужасно напомнили финал «Pasternak»'а Елизарова . С иисусовой молитвой, джиу-джицой, кастетом, тростью и "бульдогом" против всех – будь то это жуткая теософка-голем или чертёжники-масоны-эсперантисты. Про постмодерн: Автор не просто ввёл в книгу реальных творцов Серебряного века, но и постоянно сыплет анахроничными поп-культурными отсылками к современности. Навскидку: цитаты из Высоцкого , Лебедева-Кумача (отличная шутка про капитана и "корабль"); фотошоп, мемасик, попаданцы, рэп, тверк; видения ядерного гриба, гей-парада и так далее. Отсылочки встроены качественно и неизменно вызывают улыбку. Добротный, фактурный и интересный, но чрезвычайно легкомысленный сборник повестей. Мне понравилось! Продолжение, буде оно появится, прочту непременно. Издательство "Снежный Ком М" номинирует "Лигу" на премию "Большая книга". Желаю удачи! 8(ОЧЕНЬ ХОРОШО)

  Читать далее

  68 понравилось

  0

  451
• 

  DeadHerzog

  23 ноября 2021

  В друзья

  Фарш экклезиастов

  Кажется, это фанфик, написанный для себя и избранных друзей. Фанфик не знаю на что - возможно, на Посмотри в глаза чудовищ . Как будто Владимир Калашников прочитал эту книгу и решил написать что-то  в духе. Только если Лазарчук и Успенский писали ну пусть не серьезно, то по крайней мере солидно, твердо поставив фантастическую предпосылку краеугольным камнем своего произведения, без подобного скоморошества, свойственного "Лиге..." В результате и воспринимать творение Калашникова не как затянувшийся анекдот, очень сложно - сам автор постоянно гримасничает, делает ужимки и строит козьи рожи, намекая на одноразовость и жидковатость своего детища.

  И даже неважно, что Розанов, Андрей Белый, Флоренский и примкнувший к ним недобольшевик Вольский здесь не исторические персонажи, а комиксовые - почему нет, так тоже можно. Но многовато постмодернизма. Нет - его очень-очень много. Сначала было в меру, вполне уместно, и даже немного смешно, но с каждой страницей его становилось все больше, постмодернизм лез в каждую щель, копился в углах, громоздился шкафами и вот наконец прорвало плотину и он просто вытеснил все остальное, стал вещью-в себе и целью и средством одновременно.
  

  Сюжеты не разработаны. Они просто набросаны кое-как, не успевают начаться, как заканчиваются, а боковые линии явно добавлены ради все того же упражнения в постмодернизме. Детективная линия неплоха в первой новелле, однако дальше автор потихоньку отодвигает сюжет в угол, и в третьей уже явно писалось спустя рукава, а в последней - просто зажав ручку зубами.

  Калашников, несомненно, шарит в теме и разбирается в этом вашем Серебряном веке, легко вставляя в свои историйки не только мало известных исторических персонажей вроде одной из первых в  мире женщин-хирургов Веры Гедройц, но и совсем уж маргинальных деятелей типа Марии Папер, которая считалась графоманкой даже по очень растянутым меркам начала двадцатого века. Насколько аутентично изображено время, сказать сложно - из-за обилия второсортного постмодернизма и затхлого духа междусобойчика, но правильней всего сравнить опять-таки с комиксом. Стилизацией это назвать нельзя, потому что неясно стилизация подо что или под кого.

  Это оригинально, местами остроумно и могло бы получиться очень здорово, если бы автор дал себе труд по-настоящему увлечься этим миром и этими персонажами, а не просто начеркать пару анекдотцев, подпуская ветры в процессе.

  Читать далее

  31 понравилось

  0

  363
• 

  Iriya83

  30 апреля 2020

  В друзья

  "По мере постижения всякого искусственного языка и отвыкания от естественного, боговдохновенного, человек приоткрывает свой разум бесам." (с)

  Жизнь любого общества в переломный период на рубеже веков часто претерпевает великие потрясения. Они оказывают влияние на все аспекты человеческой деятельности, в том числе и на культурный. Данный роман рассказал нам о периоде, который метко назвал "Серебряным веком" русский философ Николай Александрович Бердяев. То было время со странным предчувствием уже надвигающихся революций и войн. И все это не могло не отразиться на литературе. Главными героями этого произведения как раз являются писатели и поэты начала ХХ столетия. Итак, перед нами Василий Розанов, Борис Бугаев (известный широкой общественности под псевдонимом Андрей Белый), Николай Вольский и Велимир Хлебников. Роман по структуре представляет собой сборник, состоящий из четырех повестей, в которых наши выдающиеся герои-литераторы взялись за совсем несвойственное им занятие - они разгадывали необычные загадки. Каждая повесть - отдельное детективное расследование, где в качестве объекта преступления выступает писательская деятельность, а в качестве возможных подозреваемых - некие тайные организации и сообщества. Мне очень понравилось, что идейным фундаментом сюжетов каждой представленной здесь небольшой истории послужило реально произошедшее когда-то событие. Читатель узнает авторскую версию исчезновения оккультистки Анны Минцловой, сделает первые шаги на творческом пути "Мечты растоптанной лилии" вместе с Марией Папер и даже раскроет секрет судьбы печально известной 10 главы "Евгения Онегина".

  "- Вы социалистка? - осведомился Розанов, сматывая шаль и запихивая в карман.

  • Сами урод уродом, а обзываетесь, - буркнула прачка."

  Потрясающий художественный слог повествования радовал меня на протяжении всей книги. Калашников сумел передать стилистику произведений того времени, используя давно забытые слова и крылатые выражения. Вместе с тем, еще одним достоинством данного произведения стал милый юмор ("Нам с вами, Боря, вместе котят в ведре не крестить"), зачастую граничащий с тонкой иронией. Неожиданно встречались отсылки к современности, намекая на пророческие таланты поэтов и писателей ("Планшет устроив на коленях, перстами сотворяю фляк, и вырезаю в фотошопе кровавый знак...") Так же в шуточной форме ценой нескольких абзацев здесь была изложена очень интересная теория истинного предназначения карт Таро до того, как они намеренно были заклеймены в инструмент для предсказания будущего. Поэтому повесть "Карты на стол" оказалась для меня самой незабываемой. А в части романа, посвященной Артели чертежников, автор умудрился высмеять даже "трансцендентальную алгебру" Якова Линцбаха, буквально превратив страницы книги в побоище, где местом ведения кровопролития оказался чертежный зал, а орудием выступали иглистые циркули и деревянные угольники. Все это было описано настолько смешно, что незамедлительно поднимало настроение, заставляя улыбаться.

"За какие-то секунды со взрыва чертежники в совершенстве освоили новый язык - язык крючников, извозчиков и торговцев скобяным товаром: мат."

Я благодарна автору за то, что в качестве действующих лиц он выбрал не самых известных на сегодняшний день представителей "бумаги и пера" Серебряного века. Например, если рассуждать о творчестве Блока или Маяковского, то многие не задумываясь гордо продекламируют несколько стихотворений и того и другого. А вот что касается поэзии Андрея Белого, то его стихов не просто процитировать, лично я их даже никогда не читала. Это относится и к творчеству Василия Розанова - религиозного философа, литературного критика и публициста. В этом романе именно он является сердцем небольшой группы лиц, именуемой себя "Лига выдающихся декадентов". Иногда образы героев казались гипертрофированными - карикатурами на когда-то реально существовавших людей. Организатор расследований-приключений Василий Розанов радовал противоречием своей натуры. Забавно было наблюдать, как прославленный на весь литературный мир наличием в книгах порнографии автор, не упускающий возможности "зайцем" проехать в общественном транспорте, громкоголосно и назидательно рассуждает о морально-нравственной жизни общества. Другой представитель Лиги, даже в самой критической ситуации старался отключиться от мира сего и уйти в медитационный эффект, веселя многих читателей абсолютной несвоевременностью своего поступка. И это, конечно, не все причуды упомянутых автором ярких представителей странного направления, называемого Декадансом.

"Бывает, у человека нос тонет в лице от звуков свирели пастуха Сифила. А у меня вследствие той историйки душа провалилась. В желудок и ниже."

Для меня эта книга была прочитана под знаменем фразы: "Было бы не так смешно, если не было бы так грустно". Даже само название, в котором фигурирует Декаданс, а не модернизм, символизм или неоромантизм скрывает в себе важную драму затронутой автором эпохи. "Извращенцы, позеры, отщепенцы" - именно так называли и называют по сей день Декадентов, и это неспроста. Они - продукты переломного времени, для которых жизнь представлялась бесперспективным существованием, пропитанным насквозь предапокалиптическим настроением. Сумерки сознания, патологические душевные состояния, извращенная любовь и странные чувства - вот важные темы жизни того периода. Наличие кризиса религиозных ценностей влекло за собой жизненные ориентиры, которые резко отличались от прежних. И автор не акцентировал на этом внимание, но оно мрачным фоном маячило на горизонте. Именно в результате всего вышеперечисленного и происходили сюжетообразующие события данного романа. Послевкусие от него немного печальное, ведь знание истории явно говорит о том, что борьба с тайными обществами, религиозными сектами, антимузами и искажением семейных ценностей оказалась, увы, безрезультатной. Да и была ли она...?     

"- Попались в простейшую ловушку! - жаловался Боря. - Хлебников приметил деревянную будочку с двумя дверками: на одной «М», на другой «Ж». Зачем-то захотел он войти в обозначенную буквой «М». Удержать его не было никакой возможности! Я и Коля остались ждать снаружи. Всё нет и нет его. Василий Васильевич, вы не знаете, что за будочка? Розанов с горечью ответствовал:

• «М» это, понятное дело, масоны…

Бугаев с нарочитой наивностью поинтересовался:

• А буква «Ж» кого значит?
• Лучше вам, Боря, не касаться этого. Дело фантастическое, страшное."