Джулия Филлипс живёт в Бруклине, но действие её дебютной истории разворачивается в современной России, на Камчатке. Ради желание написать роман, она год прожила там, где были далеко не все россияне.
И с физической, и культурной точки зрения Камчатский полуостров играет здесь важную роль: судьбы описанных женщин сложились бы иначе в другом месте.
Роман начинается с того, что две сестры стоят на берегу залива знойным августом. Одна хочет углубиться в бухту, другая цепляется за берег, смущённая детскими выходками младшей сестры. К концу главы сестры исчезнут — по всей видимости, их похитит мужчина в блестящем чёрном автомобиле. Знакомая ситуация в совершенно незнакомом месте — на отдалённом и удивительно суровом Камчатском полуострове на дальнем востоке России.
За этим следуют переплетающиеся короткие рассказы о женщинах, которые пострадали от похищения как напрямую, так и косвенно. Цель этих рассказов — не объединить сообщество вокруг трагедии, как это было бы в более традиционном повествовании, а показать, как женщины Камчатки раздроблены лично, культурно и эмоционально не только описанным в начале преступлением, но и местом, идентичностью и людьми, которые пытаются, и часто безуспешно, понять их.
Камчатка — полновесный герой романа. Писательница по всей видимости прошла полуостров не один раз: своим стилем описания, повествования с трудом верилось, что текст написан не русским автором. Точность картографа, ясность этнографа, чёткие различия между мегаполисом Петропавловском-Камчатским на юге, где похищены сёстры, зелёным городом Эссо с его горячими источниками и деревянными домиками в центре и Паланой, крошечным городком советской архитектуры, расположенным в долине у подножия Корякских гор на малонаселённом севере.
Филлипс описывает женщин, по судьбам которых можно исследовать этнические и культурные конфликты каждого региона. Например, Ксюша, дочь оленевода, учится в университете в столице и разрывается между своим властным белым бойфрендом и другой студенткой из числа коренного населения, с которой она знакомится в труппе народных танцев. Скучающая жена полицейского Зоя, опасно тянущаяся к узбекским и таджикским иммигрантам, работающим на стройке напротив её квартиры. Марина, белая мать пропавших сестёр, едет на культурный фестиваль на север и сталкивается с женщиной из числа коренного населения, чья дочь-подросток также исчезла при схожих обстоятельствах, но чьё дело не вызвало особого интереса.
Исчезновение сестёр при этом не всегда находится на переднем плане: о преступлении либо говорят половину главы, либо упоминают вскользь в разговоре и тут же забывают. Но это не показывает на грубость и бессердечие жителей Камчатки (в частности, женщин, потому что они тут на первых ролях). Это лишь отмечает, что боль и несчастье связывают, но у каждой есть и свой ворох горестей, с которыми приходится жить и бороться уже непосредственно самой.
В целом, пропавшие девочки — лишь повод заглянуть в души и сердца женщин этого отдалённого уголка страны. Каких много по всей земле. Этот повод становится фоном, поводом завязать беседу или поддержать увядающий разговор, возможность подумать про свою судьбу. Это индикатор маленьких и больших трагедий.
Среди героинь есть Оксана, единственная свидетельница похищения. Именно она становится нитью, связующей всех героинь и все судьбы романа: пропажа собаки, «подвешенное» положение в «личном» и «в целом» становятся толчком, который показывает свойственные женщинам «Исчезающей Земли» чувства: «Слишком больно разбивать себе сердце из-за глупости; оставлять дверь незапертой или ребёнка без присмотра и возвращаясь, обнаружить, что всё, что ты ценишь больше всего, исчезло. Нет. Хочется быть целенаправленной в разрушении. Быть свидетельницей. Хочется наблюдать, как рушится твоя жизнь». Но этим женщинам никогда не предоставится такая возможность.
Это и триллер. Хочется разгадать тайну пропажи девочек. Филлипс в конце даёт нам такую возможность, оставляя при этом с ворохом мыслей и новыми нитями. Но эта финальная зацепка, которая и указывает на жанр, не умаляет всего предыдущего повествования: темы потери, тоски, женского счастья и обречённости.
Читая роман, не покидало ощущение «тихого отчаяния». Мрачная обстановка, несчастные персонажи на фоне бухты, пляжей, сопок, бескрайней водной глади и чистого воздуха. Серость и боль, щемящая тоска по несбывшемуся или недосягаемому и вместе с тем первозданная красота гор и вулканов. Отбрасывая психологическую нить романа, хочется прошептать: как же так, как среди такой природы и соседства с морской гладью можно думать «серые мысли» и не улыбаться? Писательница показывает как через характеры своих персонажей и их прошлое и возможно будущее. Тут Филлипс так тонко выстраивает сюжет, что героиням самим приходится выбирать свой путь. А заодно и нам. И в этом, возможно, вся суть: точка «здесь» достигнута, маршрут дальше можно выстроить как с опорой и оглядкой на происходящее вокруг, а можно и взглянув вглубь себя. Героини делают это, но не все решаются. Роман, который должен уводить в грёзы и давать повод развеяться от своих проблем, вытягивает тебя на разговор о себе и твоём потенциальном будущем.
Остросюжетный роман, в котором сам сюжет идёт лейтмотивом, а движение происходит за счёт характеров персонажей и их действий. И это увлекательнее, чем непосредственно расследование пропажи девочек. Подсознательно понимаешь чем всё закончится про них, хотя до последней строки надеешься (вернее, до последней главы), что пусть хоть раз хоть кому-то из героинь повезёт, и всё равно переживаешь. Ирония, ненависть, непонимание, укор, недоумение, просто ступор — у каждой главы своя судьба, настроение, эмоция, непростое прошлое и сложное будущее. Лишь на миг героиня выдыхает, делится с тобой своим грузом и запутанной жизнью и мчит дальше. Потому что не останавливаться — иначе пропадёшь если не как девочки, но точно навсегда.
Роман — не блюдо. Но после прочтения этого текста хочется сказать: «Послевкусие плотной грусти о нелёгкой жизни женщины на исчезающей земле». И советовать брать всё в свои руки и спасать себя самой — не тот случай. Это именно момент, когда иногда обстоятельства берут вверх и ты ничего не можешь поделать. Принять, пережить и лишь потом браться за что-либо.
Фото взято в сети Интернет.
49 понравилось
